Чудовища все прыгали, но по одному и только тогда, когда умирал предыдущий. Шестой ударил лошадь когтями в голову, умер, и больше из черных никто не прыгнул.
– Добивают! – Рык еще что-то хотел пояснить, но строй снова прорвали, и пять черных бросились к ватажникам и Смотрителю.
– Вперед, – успел скомандовать Серый Всадник.
Когда прыгунов убили, в живых осталось только пятеро светлых Смотрителя, полушубки их больше не были белыми. И снег вокруг больше не был белым.
Солнце уже до половины скрылось за стеной.
– Еще пару раз они засветло пойдут, – крикнул Соболь, не отходя от своих людей. – А потом…
Соболь махнул рукой и принялся что-то втолковывать людям, усевшимся в снег.
– Они уничтожили стражу у Провала. И снова вырвались наверх. Верхняя стража успела послать гонца за подмогой. Князь прислал дружину… Снова справились, но стало понятно, что так вечно продолжаться не может. Стали строить крепость, закладывать выходы, и все такое… – Серый Всадник продолжил свой рассказ, будто и не прерывался. – Серые Всадники… Круг не подумал, что выход у черных может быть не один. Что не черные роют землю, а люди, добывая железо, серебро, золото, проникают все глубже и рано или поздно выпускают черных наружу. Рано или поздно… Но ведь нельзя запретить людям добывать металлы… Без железа и стали мы превратимся в животных… В дикарей из южных лесов. Без золота и серебра никто не сможет торговать… Наступит конец света. Черные появились снова, вырвались наружу через рудники Загорья – там тоже поставили крепость. Но в других добычу не остановили… Посылали вместе с рабочими вооруженную охрану, ставили на выходы рудников ворота, оставляли послания, пытались даже жертвы приносить и посольство отправлять… Но все напрасно. Все.
Двадцать лет назад Круг начал обучать Серых Всадников слепому бою. Завязывали глаза, заставляли бегать, прыгать, ходить вслепую, рубить и колоть на звук… Первая сотня ушла под землю в Старых рудниках. Серые Всадники смогли пробиться до Провала вслепую, схватываясь с черными в узких выработках и забоях. До Провала дошли чуть больше трех десятков. Назад выбрались всего четверо. Двое умерли от ран уже наверху. А двое других чуть не сошли с ума. Они кричали по ночам, бились в припадках, отравленные страхом, шелестящей темнотой и холодными стенами коридоров, сдавливающими горло.
– Ты? – спросил Рык.
– Я и Соболь. Нам было по восемнадцать лет. Мы не могли привыкнуть к темноте. Никто из нас. Завязав глаза, попасть стрелой с пятидесяти шагов в колокольчик, воткнуть нож с двадцати шагов в пискнувшую мышь – этому можно было научиться, даже если с рождения ты полагался на свои глаза. Но двигаться на ощупь по каменным бесконечным кишкам… Слышать, как кричит, умирая, твой друг, как рвут невидимые твари его тело, и ждать, что вот сейчас, сейчас придет твоя очередь… Что ты сам придешь в лапы черного. Ему нужно только затаиться и ждать. Но ведь у тебя есть глаза! Ты пялишься ими в темноту, но ничего… ничего не видишь. Только цветные пятна, которые начинаешь принимать за действительность и тычешь в них клинком… Или бьешь наотмашь и только потом понимаешь, что ударил своего… Такого же испуганного парня, как и ты. В Старых рудниках я так убил двоих. И даже не знаю, кого именно. Может, своего брата – он остался в темноте. Остался…
Снова навалились черные, строй дрогнул, стал подаваться назад. И Смотрителю вместе с ватажниками и остатками его собственного отряда пришлось броситься вперед, чтобы удержать линию, не дать разорвать ее на куски…
Наконец все затихло. Хорек попытался вспомнить, что делал, скольких тварей убил, убил ли вообще, но не смог. Рядом стоял Кривой, с ног до головы залитый человеческой кровью и черной кровью чудовищ.
– Враль! – крикнул Хорек.
– Живой! – отозвался Враль. – И Рык тут возле меня.
Солнца уже не было видно. И хоть небо еще оставалось светлым, но с запада, со стороны гор уже подступала темнота.
– Приготовиться зажечь костры! – прохрипел где-то рядом Соболь. – Как только пойдут – жги. И отходим к избе. Глина, Сучок, дом тоже будем жечь. Залейте все жиром…
– Застыл ведь…
– Мажьте, что хотите делайте, но, как только я прикажу, изба чтоб полыхнула, – Соболь закашлялся, потом закричал снова: – Как костры зажжем – всем отойти к избе. Черные в огонь не полезут, будут ждать, пока прогорит. Правым плечом стать возле скалы, левым – возле дома. Прикажу отступать – медленно к стене, не в ворота, а к стене. Прижаться спиной и умирать. Ясно?
Никто не ответил – и так все понятно.