– За что?
– За кров, который он предоставил, за еду, которую ел ребенок, за одежду, которую носил, услуги лекаря, в конце концов. Услуги лекаря так дороги сейчас… – покачал головой меняла. – Вижу, ты хорошо знаешь законы и обычаи Базара, добрый человек.
– Кто слышал законы одного свободного города, тот знает их все, – ответил Полоз. – На севере в каждом городе есть свой Крыс. И своя мастерская для резьбы по живой кости. Но даже в северных городах слышали об искусстве резчиков из Базара-на-Протоке.
Фитиль в лампе трещал и сыпал искрами. Все молчали.
– И ты полагаешь, что Крыс не имеет к тому случаю отношения? – заговорил Рык, когда тишина стала невыносимой и готова была обрушить свод потолка на головы сидящих за столом.
– Я ничего не полагаю, – возразил горбатый. – Я рассказал вам историю в ответ на ваш вопрос. Добавлю только, что больше дети в городе не пропадали.
– Их стали привозить…
– Их и раньше привозили, просто кто-то жадный промышлял еще и здесь, – Рык постучал пальцами по столу.
– Крыс, – сказал Хорек. – Ну, ведь понятно же Крыс.
– Крыс, – тихо сказал Полоз.
– Зачем ему это? – спросил Враль. – Нет, зачем? У него же есть все, у него есть эта проклятая мастерская, есть сотни нищих здесь и по другим городам. Зачем маленькие дети? И почему глаза? Почему? Зачем? Только глаза. Что, слепым подают больше? Больше?
– Не знаю, – ответил горбун. – Я не спрашивал. И я не подаю калекам, я плачу Старому Крысу напрямую.
– К нему попала княжна, – напомнил Хорек. – Может, уже сейчас…
Хорек задохнулся от ужаса, представив себе, как кто-то берет в руки нож… или раскаленный прут… или как там ослепляют? Хорек никогда этого не видел, но картина, вставшая перед его внутренним взором, испугала его до дрожи.
Княжна кричит, княжна – маленькая трехлетняя девочка – кричит, ей страшно, больно, она захлебывается криком.
– Нам нужно поговорить с Крысом, – сказал Рык.
– Поговорить? – с особым нажимом произнес горбун. – Задать вопросы?
– Да, – ответил Рык. – Задать вопросы.
– И чтобы он ответил, – с таким же нажимом, как и горбун, сказал Полоз.
Горбун задумался.
– Крыс не выходит из норы. Почти никогда не выходит, – наконец сказал он. – Почти никогда.
– Почти… – повторил Полоз.
– Да. Я слышал, что иногда, очень редко, он появляется снаружи. Ночью. Он идет в болотный квартал.
– Что за квартал?
– И почему выходит наружу только тогда? – подбросил вопрос Кривой.
– Я уже говорил, что под городом путаница старых ходов, подвалов, тайных храмов…
– Говорил, – кивнул Кривой.
– Крыс может в любое место Базара пройти под землей. Он знает этот лабиринт лучше всех. Говорят, что у него работают специальные рабочие, которые продолжают расширять сеть коридоров, роют беспрерывно, как кроты или крысы. Говорят также, что вырыты ходы к морю, и Крыс может загрузить корабль, не появляясь на поверхности…
– Но в Болотном квартале…
– Болотный квартал построен на болоте: его не высушили, а просто засыпали. Дома стоят не на фундаментах, а на сваях из лиственницы, которые в воде не гниют, а становятся только крепче. Крепче камня. Крыс вынужден выходить на поверхность земли.
– Зачем?
– Он полюбил женщину, – со странной усмешкой сказал горбун. – Молодую, красивую, но своенравную. Старый Крыс, обитатель норы, и молодая женщина, любящая развлечения и веселье. Крыс многократно просил ее переселиться, требовал, угрожал, уходил навсегда, но хватало его не больше, чем на месяц.
– Хорошо, – кивнул Рык. – Можешь узнать, когда следующий раз?
Горбун покачал головой, пристально глядя на лампу, и два огонька качнулись в его глазах:
– Узнать – не могу.
– Мне надоели загадки – Кривой грохнул рукой по столу, вогнав лезвие ножа в столешницу. – Ты либо говори, либо…
– Что – либо? – поинтересовался горбун.
– Тебе очень нравится принимать посланцев от сотника? – спросил Рык. – Принимать, прятать, получать от него письма и пересылать ответы. За предательство что полагается в вашем славном городе? Собачки?
– Псы. А что?
– Если ты все сделаешь быстро – нам нельзя медлить – я помогу тебе освободиться от сотника.