Хорек отвернулся, глянул на ватажников. Те молча сидели вокруг стола. Им это не впервой, они и сами неоднократно развязывали языки схваченным врагам. Все говорят: одни раньше, другие позже.
Полоз сидел в углу, закрыв глаза, и, казалось, спал. Рыбья Морда тер тряпицей обух своего топора. Тер, смотрел на него, поворачивая под светом лампы, проверяя, и снова тер. Когда крик из-за двери стал пронзительней, Рыбья Морда замер, прислушиваясь, но потом снова принялся за обух.
Напротив него на крышке какого-то сундука сидел Щербатый и пристально рассматривал ватажников. Ему было странно и интересно. Люди, которые так легко распорядились его судьбой и судьбой Старого Крыса, вызывали уважение и ужас. Наверное, он хотел бы стать таким, как они. Стать одним из них. Но еще он хотел вскочить и бежать прочь, чтобы не видеть этих спокойных лиц и неторопливых движений.
Он видел, как они убивали в сумраке подземных коридоров, как легко слушалась их сталь, как небрежно отнимали они жизни у людей Крыса.
Они не оставили раненых.
Один из них, весельчак Враль, после того как молниеносная схватка закончилась, прошел, склоняясь к лежащим, и перерезал горло точным выверенным движением. Не забыл срезать кошели. Сейчас сидел за столом и раскладывал чешуйки на кучки. Доли.
Они спросили у горбуна, участвует ли тот в дележе, но меняла досадливо отмахнулся, и Враль стал делить не на десять долей, а на девять. Значит, и на Щербатого тоже. И это значило, что Щербатого не убьют.
Снова закричал Старый Крыс, и снова замер Рыбья Морда. Крик прервался – он вновь протер обух топора.
– Все, – сказал Враль. – Две доли без чешуйки. Моя и… Можем вытянуть, если хотите.
– Моя, – сказал Полоз, сгреб причитающиеся ему чешуйки в кошель, затянул и повесил его на пояс.
Рыбья Морда взял свою долю, потом долю Дылды пересыпал в кошель и повесил ему на пояс. Вернулся, сел на место.
Хорек даже не двинулся – Враль сам взял у него кошель и вернул уже с долей добычи.
– Тебе приглашение нужно? – спросил Враль у Щербатого, и тот забрал свои чешуйки.
Старый Крыс снова закричал.
– Долго они… – протянул Враль, глянув на дверь.
Меняла подошел к двери, прислушался и снова зашагал от стены к стене.
Какой-то едва различимый звук вдруг донесся до слуха Хорька. Но в этот момент Старый Крыс снова закричал, Хорек вздрогнул, и посторонний звук исчез.
И все же он оглянулся на вторую дверь – не на ту, что вела в комнату, где пытали Старого Крыса, а на ту, что вела в коридор.
– Что? – спросил Рыбья Морда.
– Ничего, – ответил Хорек.
– Что-то слышал? – спросил Рыбья Морда.
– Показалось…
Но Рыбья Морда быстро вскочил на ноги и подошел к двери. Осторожно приоткрыл. Поднял палец, требуя тишины.
Вначале не было ничего. Ни единого звука, если не считать захлебывающегося вскрика Старого Крыса и ударов капель воды, падающих с потолка в лужицы на полу.
Потом послышались шаги.
Не громкие уверенные шаги человека, спокойно идущего по своим делам, а легкие, еле слышные шаги – шорох подошв, скользящих по каменным плитам. Сильное эхо, к сожалению, не давало понять: доносились они издалека или же из-за ближайшего поворота.
Враль медленно встал со скамьи, взял рогатину, стоявшую возле стены.
Чей-то голос. Шепот. Тихий-тихий, отдаленный, но совершенно явственный донесся из-за открытой двери.
Дылда бесшумно бросился в соседнюю комнату, перехватил руку Кривого, занесенную над окровавленным Старым Крысом. Шепотом предупредил его о чьем-то приближении, правой здоровой рукой зажимая рот пытаемому. Дед быстро сообразил что к чему, подхватил с пола кляп, всунул его в рот Старого Крыса.
Тот захрипел, и ватажники не сразу сообразили, что он смеется. Издевательски хохочет.
– Далеко? – спросил Рык.
– Не знаем. Услышали только что. Шаги и голоса.
Рык глянул в глаза Старому Крысу и вздрогнул, столько там было торжества и ненависти.
– Нужно уходить, – сказал Рык.
– А он? – спросил Дылда.
– Он не скажет, – ответил Кривой.
– Подохнет, а не скажет, – добавил Дед.
– Что тогда? – уточнил Дылда.
Рык оглянулся на Кривого, махнул рукой и вышел. За ним вышли Дед и Дылда.
– Уважаю, – проговорил хриплым голосом Кривой. – Хотел бы и я вот так же, когда придет пора…
Старый Крыс зашипел сдавленно.
Кривой вытащил кинжал, но в комнату влетел горбатый, бросился к нему:
– Мне обещали… Вы обещали, что я сам…
Кривой протянул свой кинжал меняле.
– Ты видишь меня? – срывающимся голосом спросил горбун. – Видишь?
Кривой отошел в сторону и отвернулся. Горбун держал оружие не слишком умело, понятно было, что и ударить он в таком состоянии толком не сможет. Но они дали ему слово.