– Их догнали? – спросил Хорек.
Так в песнях бывало, нагнали родичи молодых, казнили обоих смертью лютой. Или погиб один из молодых, другого спасая.
– Догнали?
– Не догнали. Ушли оба в лес. Дружинник землянку соорудил, охотился, а княжна, любовь свою соблюдая, с ним вместе была. Он шкуры добыл, чтобы согреть ее. А через девять месяцев и срок пришел… Княжна говорила, что с внуком их князь не выгонит. Поругает-поругает и примет. И дружинник, муж ее беззаконный, тоже мечтал, как вернутся они в Камень, как им разрешит старый князь построить дом…
– Не разрешил?
– Умерла княжна родами. И дите не родилось. Дружинник их так двоих в одну могилу и положил, – Рык вздохнул. – А на следующее утро появился в лесах у Камня разбойничек по прозвищу Рык. Сколько я княжих людей побил – вспомнить страшно. Пока не опомнился да не понял, что винить-то и некого. Княжича за гордость? Княжну и себя за любовь?
Рык замолчал.
Стучали копыта лошади по льду, под полозьями скрипело и трескалось.
– И я решил… Решил, что не должен человек ничего придумывать. Есть законы, есть обычаи – они веками проверены, кровью писаны… По ним жить – не ошибешься. Так и жил. А когда про княжну услышал… Про маленькую княжну, дочку молодого князя, все сжалось во мне, рассыпалось в труху. Только одна мысль – спасти, искупить свой давний грех. С тем и повел ватагу, думал одно, говорил другое… А в подземелье, когда понял, что на смерть всех привел, решил, что нельзя один грех другим замаливать. Нельзя. Вот и придумал про городской Совет, когда не так все пошло, распустил ватагу, ушел, а потом вдруг подумал, что жить-то все равно не смогу. Незачем. И вернулся. Надеялся, Полоз вожаком станет, а он вот как все повернул… Отомстил за все… Он ведь сразу сообразил, еще в пещере. Знал он о том дружиннике… – Рык замолчал, скрипнув зубами.
Передние сани остановились, Рык натянул поводья.
Ватажники собрались возле передних саней.
– Вот камень, – Враль указал на скалу, возвышающуюся над рекой. – А вот дорога в лес. Другая – чуть в стороне. Обе перекрыть нужно на всякий случай. В лес до общины тут недалеко, шагов пятьсот, баба сказала. По этой дороге – к передним воротам, по дальней – к задним. Сани-то можно отогнать в сторону, на морды лошадям – мешки с овсом. Сами пройдем по дорогам, а возле тына встретимся.
Все посмотрели на Рыка.
– К главным воротам пойду я, со мной Враль и Кривой, – сказал Рык. – Остальные – к задним. Идем тихонько, если кого встречаем – конного, пешего, – валим и вяжем. Рот заткнули – и под дерево, когда разберемся, где что, так вернемся и допросим. Если двоих встретим, одного вязать, второго резать без жалости. У Деда самострел, у Враля – лук, но на стрелы не надейтесь. В темноте не попадете. Длинный свист – всем ко мне. Два длинных – разбегаться. Три – встречаемся у саней.
– А если разбежимся? – спросил Дылда.
– Значит, каждый сам по себе. Второй попытки не будет.
– Понятно, – сказал Кривой.
– Если понятно, – пошли.
Рык взял из саней оружие и пошел вдоль лесной дороги в глубь леса, Враль и Кривой – следом. Кривой остановился, вернулся к саням и наклонился к уху Хорька:
– Если все побежим, иди по дороге к мосту, перейдешь за мост и отойди шагов на двести влево. Там меня жди. Или я тебя буду ждать. Сутки.
– Хорошо, – ответил Хорек. – За мостом, налево, две сотни шагов.
– Я сейчас заплачу! – засмеялся Дылда.
– Пасть закрой, – посоветовал Дед.
Кривой побежал вдогонку за Рыком и исчез в кромешной темноте, только шаги еще долго были слышны.
– Пойдем, – сказал Дед. – Нам правее. Полоз, ты мне самострел зарядишь?
– Уже, – сказал Полоз и подал Деду самострел. – Идите вперед.