Один раз только останавливался обоз, чтобы покормить лошадей, дать людям справить нужду и размять ноги.
Хорьку Рыжий развязал по этому поводу руки, но пока тот справлял нужду, стоял рядом, не отходил. Потом, еще раз предложив поесть и получив отказ, снова связал Хорьку руки, отвел к саням и тут зачем-то завязал тряпкой глаза.
– Посиди спокойно, – посоветовал Рыжий.
Хорек весь обратился в слух, пытаясь понять, что именно происходит вокруг и что это за люди выбрались из фургона.
Если судить по голосам, то молодые парни, человек десять. И девичий голос послышался. Смех. Потом резкая команда того самого властного голоса, скрип саней, в которые снова залазили люди.
– Поехали, – сказал Рыжий, стаскивая с глаз Хорька повязку.
Хорьку захотелось вцепиться зубами в покрытую веснушками руку возницы, но он сдержался. Не нужно его злить. Пока есть надежда – нужно ждать и терпеть. Кривой говорил, что терпение – главная доблесть ватажника. Что в лесу голод терпеть, что в засаде холод или комарье переносить, или пытки, если попался в лапы стражников или обозников.
Терпение.
Солнце быстро клонилось к закату. Хорек подумал, что вот сейчас обоз остановится, станет на привал – запалят костры, поставят котлы; но сани продолжали ехать.
Лошади бежали мелкой трусцой, сани легко скользили по замерзшим колеям. Мороз пощипывал лицо, но растереть его не было никакой возможности. Приходилось прятать лицо в воротник.
Наступила ночь, а обоз все двигался вперед. Горы выросли, занимали уже половину неба, угадывались в темноте только потому, что не было за ними видно звезд.
Вдоль обоза проскакал конный с факелом, зажег факела на санях. Только дозорные впереди ехали без огня.
Позади заржала лошадь, крик превратился в визг, а потом прервался неожиданно. Из хвоста обоза кто-то свистнул, Рыжий приподнялся, посмотрел назад поверх фургона.
– Что там? – спросил он у подъехавшего конника.
– Сани с дороги слетели, – пояснил тот. – Дядька задремал, проспал поворот. А там – яма возле дороги. Лошадь ногу сломала, добили. Теперь сани нужно ремонтировать. А дорога дальше извилистая. Велено съезжать вправо, ставить сани в круг и ночевать, не распрягая.
– Поморозим лошадей, – сказал Рыжий.
– Ничего, тут уже недалеко. Если с рассвета тронемся, то еще до полудня на месте будем, – конник вздохнул. – Там и согреемся.
– Как-нибудь! Вроде говорили, что наружу тех сразу не выпустили, если в следующие ночи не ошиблись, то вам и работы не будет, – по голосу было похоже, что возница пытается конника успокоить.
– Как же, не выпустили! Весь поселок пришлось чистить… Не слышал разве?
– Но раненых-то не везли?
– А когда их везли до окончания? Только когда обоз обратно ехал, тогда раненых забирали. И убитых. Ладно, приедем, увидим, сворачивай, я перед тобой поеду, дорогу гляну, чтобы, как Дядька, в яму не влетел. – Конник тронул коня шпорами, опустил факел пониже, чтобы лучше освещать покрытую снегом землю. – Нормально вроде! Давай за мной потихоньку…
Рыжий повернул сани. Подпрыгнув несколько раз, они съехали с дороги и заскользили по заснеженной равнине за конником.
– Вот сюда заезжай! – крикнул конный, указывая факелом. – И становись.
– Хорошо! – крикнул в ответ Рыжий. – За другими там посмотри!
Доехав до указанного места, он натянул вожжи, остановил лошадей, посмотрел на Хорька. В свете факелов его волосы казались сделанными из огня, по лицу скользили оранжевые тени, ветер развевал бороду, словно это были языки пламени.
– Не повезло тебе, парень! – сказал Рыжий невесело. – Будет этой ночью у Смотрителя свободное время с тобой потолковать.
Ледяные пальцы сдавили внутренности Хорька.
Будет время потолковать. Значит, потолкует. Спрашивать будет. Сразу начнет пытать или поговорит наперво?
– Подумай, парень! – Рыжий наклонился к Хорьку, прошептал, касаясь мокрыми от дыхания усами: – Лучше сразу скажи. Смотритель не станет молчания слушать. И если врать начнешь, тоже долго не потерпит.
Хорек стиснул зубы и не ответил.
– Ну, как знаешь, я предупредил… – Рыжий спрыгнул с саней и стал наблюдать, притоптывая и похлопывая себя руками по плечам, как подъезжают остальные.
– Давай, выводи на круг! – крикнул ему конный. – Вот сюда, по солнцу.
Рыжий вернулся в сани, стегнул лошадей вожжами. Он немного проехал, направляя идущих за ним возниц по кругу и целясь, чтобы самому выехать к задним саням. Хорек оглянулся – обоз уже выгнулся дугой, и можно было хорошо пересчитать повозки. Получилось пятнадцать крытых и десяток обычных, груженных мешками и корзинами.