И эта неудача не заставила Реку сдаться. Несколько тонких и длинных жал вырвались из земли в опасной близости от Слепца. Видно, слизень протянул щупальца под землей, намереваясь пронзить врага, посадить его на вертел - или хотя бы ухватить и разорвать на куски. Промазавшие жала тут же стали гибкими веревками, жадно потянувшимися к врагу. Ни одно не успело достигнуть цели. Снег, из которого они вылезли, с душераздирающим скрипом и скрежетом превратился в твердейший лед. Отрезанные щупальца бессильно упали и тут же вмерзли в наст.
Теперь пришел черед атаковать Слепцу. Над Рекой сгустились низкие сизые тучи, из недр которых брызнул крупные град, принявшийся безжалостно сечь желтое тело слизня. Тот извивался в своем тесном ложе, уже не думая о нападении, и глухо, на пределе слышимости, ревел. Слепец воздел руки к небу, так как почуял победу - но рано, слишком рано. Река не сдавалась!! Ураганный ветер, принесшийся с юга, разметал в клочья все тучи и поднял на желтой поверхности новые волны…
Эта битва могла продолжаться сколь угодно долго - до тех пор, пока один из бойцов не ослабнет и не упадет без сил. В один отдельно взятый миг Слепец был сильнее Реки, и, будь на ее месте человек или даже какое огромное чудовище, оно пало бы под натиском могучей атаки. Но слизень был невообразимо, непостижимо велик. Он мог погибать и воскресать часами, сутками, неделями. Никто, кроме, разве что самого Джона Торби в его первозданном виде не смог бы побороть Реку. Никто. Сомнения в собственных силах и собственной "полубожественной" сущности снова проникли в мозг Слепца. Если даже часть Торби есть внутри меня, думал он, отчего же Река не признала меня? С другой стороны, если ни капли Создателя не присутствует внутри тела его сына, почему жуткое чудовище до сих пор не смогло уничтожить его? Очевидно, истина в том, что Река не понимает "половинчатости". Ее хозяин - Джон Торби, единый и неразделенный на две части… а потому не стоит пытаться подчинить слизня. Нужно пользоваться моментом и переходить через мост.
Он все еще стоял между берегов - но лишь потому, что Слепец не переставал удерживать его на месте силой своего разума. Долго так продолжаться не могло - сначала он "отпустит" мост, а потом и уступит неослабевающему напору Реки и погибнет. Он и сейчас уже слишком устал… Его многочисленные, такие шустрые и исполнительные раньше воины сбивались в кучки уже не горели желанием вступить в бой. Последним усилием разума Слепец призвал на помощь все оставшиеся силы. Он прижал руку к груди, чтобы тепло талисмана прибавило уверенности… Полупрозрачное, серебряное, как сама вода, сияние прорвалось сквозь крючки и залило все вокруг. Огромные массы снега и льда полетели вниз с окрестных гор, прямо на желтые волны, уже готовившиеся захлестнуть берег в новом бешеном штурме. Сугробы были так велики, что их верхушки выступили далеко вверх над скалистыми краями берегов, и даже над балюстрадой моста. Они затрещали так, что камни под ногами людей заходили ходуном - и сковали Реку толстым, прочным панцирем. Река билась под ним, и это было прекрасно слышно. Она металась и ярилась, но легионы воинов воды стояли из последних сил.
– Эй! - хрипло прокричал Слепец и закачался, ибо слова отнимали у него последние капли сил. - Друзья мои, если в вас хватит духа последовать за мной на тот берег, это нужно сделать сейчас! Лед сдержит Реку, а я сдержу мост, но это не продлится долго…
Ответа он не слышал, ибо вокруг раздавался страшный треск, с которым ледяной панцирь дрожал под ударами Реки. Не оборачиваясь, Слепец поплелся вперед. Вывший диким зверем ветер набросился на него, пытаясь не пустить, оттолкать назад, но человек упрямо переставлял ноги. Весь залитый потом, со вздувшейся на лбу жилой и развевавшимися по ветру прядями волос, он брел и думал: "Они не выдержали и сбежали… Трудно судить их за это, но… Эх, Джон Торби! Ты мог бы получше придумывать свои безумные сны. Или тебе плевать на них? Да, как же, для тебя это всего лишь статисты, ненужные, в общем-то декорации, которые ты в любой момент можешь сменить на новые."
Низкие ступени, ведущие к горбу моста, казались высоченными обрывами, на которые нужно карабкаться по трещинам, ломая ногти и боясь поставить ногу на ненадежный камень. Справа и слева неслось оглушительное скрипение и треск льда, сверху выл ветер. Далеко впереди чернел склон горы… Тот берег. Такой близкий - и такой далекий… Мутная пелена застила взор - что это, неужели слезы? Они вернулись, чтобы Слепец мог всплакнуть перед смертью, бесславным провалом собственной миссии? Нет, это пот, обильно катящийся со лба. Что есть пот? Быть может, именно с этой влагой из тела уходят силы? Мысли Слепца стали путаться, и мост, ярко горевший под ногами и по сторонам, стал блекнуть.
В это время две тени мелькнули по бокам спотыкающегося, теряющего сознание человека. Два воина в красных меховых куртках и куньих шапках мчались по мосту один подле другого, и копыта несущихся из последних сил скакунов стучали по камням так громко, что заглушали жуткий треск льда на поверхности Реки. Сильные руки подхватили Слепца за подмышки и подняли вверх. Он сам уже не мог двигаться, просто бессильно повис, болтаемый, как детская тряпичная кукла, между боками коней. Только мысли еще копошились в голове… Друзья… Они все-таки не бросили его! Джон Торби хорошо придумывает свои безумные сны. Все, все четверо последовали за ним, он не мог видеть или слышать этого - он знал, и все тут! Морин не забыл те долгие месяцы, что провели они вместе, скача на конях по ровной поверхности Великого Тракта или бредя по снежным равнинам. Город из Розового Камня они миновали, кажется, совсем недавно, но уже столько лишений пришлось пережить с тех пор вместе с тремя бывшими воинами городской стражи! Призывая к себе на помощь Создателя, они неслись над зловеще трещащим льдом, сквозь поднятую ветром пелену снежной пыли. Гевел и Кантор, пригибаясь к седлам, волокли своего предводителя, следом мчался Морин с конем Слепца в поводу, а замыкал маленький отряд Морг. Часто оборачиваясь, он побелевшими губами шептал: "Помоги нам, Создатель!". С юга, выплескиваясь из ущелья, в котором была зажата Река, шла волна высотой до самых небес. Когда она достигла ледяного панциря, тот не выдержал и разлетелся на мелкие осколки, воспарившие по сторонам большим серым облаком. Панцирь ломался все ближе и ближе к мосту, облако катилось впереди, как лавина, вместе с волной страшного по силе грохота.
Однако, было поздно. В пелене ледяной крошки и валящихся с небес мелких камней отряд миновал мост. В конце его стук копыт стал звучать как-то странно - все глуше и глуше. Оглянувшись в очередной раз налево, Морг увидел, что искристая балюстрада постепенно тает, словно растворяясь в поднятой метели.
Лед взорвался прямо за спиной старого воина, едва только лошадь его спрыгнула с моста на противоположный берег. Громадные глыбы льда вперемешку с камнями и даже невесть откуда взявшимися кусками деревьев полетели к небу, а между ними метались в безумной ярости длинные желтые языки. Подъятые кверху обломки падали вниз и наносили Реке болезненные удары: она словно боролась сама с собой и не замечала ускользающих людей.