По крайней мере, это было правдой. Как только мы доберемся до курортной планеты Валла, там будет, чем отвлечь мужчин от их скромного жалования. Именно по этой причине так много молодых гвардейцев ухватились за возможность сопровождать принца, в то время как старшие предпочли остаться дома. Регенты контролировали квадранты и обеспечивали в них относительную безопасность, но летать через слепую зону между ними всегда было рискованно. Какие бы удовольствия ни были на Валле, их, конечно же, можно было найти поближе к дому? В результате, большая часть моей команды, участвовавшей в этой миссии, была удручающе молода и неопытна.
- Я включу двигатель, - сказал Джеральд. - Но я не собираюсь отчаливать, пока не стемнеет. Если повезет, проклятые пираты будут пьянствовать и заниматься проститутками за пределами корабля и не заметят, как мы проскользнем прочь.
Этот план казался не хуже любого другого.
Я старался не возвращаться в каюту Рикарда так долго, как мог. Я нашел людей, игравших в карты, и сообщил им о приказах принца. Я отправился в свою каюту. Из всех людей на борту только у Рикарда, Джеральда и меня были отдельные каюты.
Моя каюта была крошечной, но остальные ютились по четверо. Я был благодарен за небольшую привилегию.
Я переоделся в спортивную форму и направился в комнату в глубине корабля, которая служила чем-то вроде спортзала для меня и моих товарищей-гвардейцев. Я занимался на беговой дорожке до тех пор, пока мои ноги не стали как резиновые, а легкие не начали гореть.
В двадцать пять лет я был слишком молод, чтобы стать капитаном личной гвардии принца. Я знал, что должен был бы быть доволен, и иногда так оно и было. Но в такие моменты, как этот, когда я застрял в консервной банке у черта на куличках только потому, что Рикарду надоели шлюхи дома, я не мог не пожалеть, что не стал лейтенантом в своем старом полку.
Вернувшись к себе, я принял душ и оделся.
Закончив, я встал перед зеркалом и поправил свою форму. Не уверен, зачем я это сделал. Я знал, что не смогу носить ее долго. Это была необычная военная форма. Это была форма личной охраны Рикарда.
Она была жесткой и громоздкой, в ней было слишком много слоев. Она была разработана для демонстрации, а не для использования в боевых действиях. Она была совершенно непрактична, но придавала нам респектабельный вид.
Рикард чувствовал себя важной персоной.
Я подумал о пиратах. Я видел их раньше, когда они занимались своими делами в порту. Если их корабль и был безобразен, то это было ничто по сравнению с ними самими. Их было невозможно не заметить. Почти все они брили головы по бокам и имели татуировки на черепах. Многие отрастили остатки волос в виде длинных ирокезов, либо с шипами, либо с зачесанными назад волосами, окрашенными в кричащие, неестественные цвета. На них были шелковые рубашки и изящные кожаные ботинки, несомненно, краденые, а мужчины, которых я видел, красились так сильно, что косметики на глазах было больше, чем у самой обычной шлюхи на родине.
Они были павлинами. Я находил их вызывающими.
Я в последний раз осмотрел свою форму в зеркале, раздумывая, стоит ли мне побаловать себя, хотя бы на мгновение. В конце концов, я решил, что нет никаких причин этого не делать. Серый металлический шкаф, встроенный в стену моей комнаты, служил мне комодом. Я опустился на колени и выдвинул нижний ящик. За ним была спрятана сумка. Когда я вытащил ее, мое сердце бешено заколотилось. Мой член затвердел в узких форменных штанах.
Брать эти вещи на борт было рискованно, но оказавшись вдали от дома на недели или даже месяцы, я не смог оставить их. Это было маленькое удовольствие.
Почему я должен отказывать себе?
Я сунул руку в сумку, и, ощупывая то, что было спрятано внутри, жалел, что не могу сделать большего. Жаль, что я не могу достать их и почувствовать на своей коже.…
Но этому не суждено было случиться.
Вздохнув, я положил сумку обратно в тайник и задвинул ящик комода, в котором она была спрятана. Прежде чем выйти из комнаты, я убрал свою опадающую эрекцию в штаны.
У меня была последняя обязанность, которую я должен был выполнить сегодня вечером.
* * * *
Рикард ждал меня. Он был слегка пьян, на нем все еще была только меховая мантия.
- Капитан Келли, - сказал он, хватая меня за ремень и втаскивая в дверь. - Вы заставили меня так долго ждать.
- Примите мои извинения, сэр.
- О, Трисси, - промурлыкал Рикард, придвигаясь ближе и начиная расстегивать мои брюки. - Не притворяйся, будто не знаешь, зачем ты здесь.
Он обнял меня одной рукой за шею и притянул к себе для поцелуя. Его губы были холодными, но язык - сладким и горьковатым от табака, который он курил. Мое тело начало реагировать на него, как это было всегда. Иногда я думал, что мой член делает это просто назло мне.
- Трахни меня, Трисси, - прошептал он. - Разве ты не хочешь трахнуть меня?
Хотел ли я этого? Это был вопрос, над которым я много размышлял, как до, так и после того, как я действительно это сделал. Я не любил принца - большую часть времени он мне даже не нравился, - и хотя время, проведенное в его постели, часто было похоже скорее на обязанность, чем на удовольствие, факт оставался фактом: когда Рикард сбрасывал халат, когда он опускался на четвереньки передо мной и умолял меня трахнуть его, у меня вставал каждый раз. Я знал, что это делает меня слабым, и все же это никогда не менялось. Когда я сжимал бедра принца и входил в него сзади, мне всегда было трудно вспомнить, почему я иногда испытывал к нему отвращение. Какими бы ни были его другие недостатки, этот мужчина был великолепным любовником. В постели он был настоящим демоном.
Конечно, когда все заканчивалось, Рикард закуривал одну из своих дорогих сигарет. Он снова надевал халат и отпускал меня легким движением своего тонкого запястья. Это никогда не ранило моих чувств. Но моя гордость? Моя гордость каждый раз немного страдала. Именно в такие моменты я всегда жалел, что был любимой игрушкой принца. Был момент, когда я задумался, не моя ли готовность в постели принесла мне повышение по службе, а не моя доблесть капитана.
- Давай, Трисси, - Рикард застонал, сильнее прижимаясь ко мне, глядя на меня остекленевшими, умоляющими глазами. - Трахни меня, детка. Я знаю, ты этого хочешь.