Это была самая восхитительная пытка, какую только можно вообразить. Я думал, что нахожусь на небесах.
Мои дни были долгими, насыщенные периодами удовольствия, прерывающимися пустыми отрезками времени, когда я сидел один в его покоях, ожидая, когда он вернется. Ждал, когда он прикоснется ко мне. Он оставлял меня, пока занимался своими делами на корабле. Он приносил еду. Он кормил меня. Все это было препятствием на пути к тому, чего я хотел. Каждое мгновение каждого дня я хотел его. Я не мог сосредоточиться на том времени, когда был не в его постели. Мое тело было больным и уставшим, и все же оно постоянно жаждало большего. У меня не было объяснения той неоспоримой потребности, которая, казалось, управляла мной.
Иногда я беспокоился, что все, во что я превратился: ноющая дырка, ожидающая, когда ее заполнит твердый член Валеро. Наркоман, чью потребность мог удовлетворить только мужчина, которого я даже никогда не видел. Я лежал тоскуя, умоляя мысленно, если не наяву, желая, трепеща при мысли о наслаждении еще до того, как Валеро коснется меня. Валеро трахал меня, сосал и использовал, и я чувствовал, что вся моя сущность разрушилась. Все, чем я был в прошлом, перестало существовать.
Пока что я был всего лишь сексуальной игрушкой для пирата, держащего меня в плену. Я был открыт, обнажен, перерожден. Я хотел принадлежать ему всеми мыслимыми способами, и хотя он всегда относился ко мне с уважением, когда я лежал под ним, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь от удовольствия от того, что он делал со мной, я знал, что нет предела тому, что позволю ему делать. Я бы отдал все, что бы Валеро ни попросил. Он был больше, чем просто моим любовником. Он был моим похитителем, моим правителем, моим кормильцем. Он был моей жизнью.
Капитана Келли больше не существовало.
- Тристан, нам нужно поговорить, - сказал мне Валеро где-то на пятый день. Или на шестой. А может, это было на восьмой.
Я сидел на одном из его странных выпуклых кресел и почувствовал, как он опустился передо мной на колени. Он обхватил мое лицо своими теплыми руками. Мне хотелось увидеть его. Как он мог стать для меня целым миром, когда я даже не знал, как он выглядит?
- Тристан? - сказал он. - Ты меня слышишь?
- Да, - сказал я.
Поцелует ли он меня сейчас? Я надеялся, что он это сделает. Или что он трахнет меня. Или что он повалит меня на пол и засунет свой член мне в рот. Я надеялся, что он отведет меня в свою ванную и будет держать меня, пока я справляю нужду. Я надеялся, что он возьмет меня с собой в душ и отмоет дочиста. Он сделал это вчера. Или это было сегодня утром? Это было божественно.
- Тристан, ты должен сделать выбор.
Он говорил о сексе? Я не мог сделать выбор. Он решал. Я делал все, что он хотел. Я надеялся, он использует свои пальцы в душе. Мне нравилось, когда он это делал.
- Тристан, послушай меня! Ты слушаешь?
- Да.
- Ты хочешь, чтобы за тебя заплатили выкуп?
- Нет. - Он знал это. Мы уже говорили об этом однажды. - Я хочу остаться с тобой.
- Тристан, я тоже этого хочу, но я не уверен, что это полезно.
Это было вредно для здоровья? Быть без ума друг от друга было нездоровым? Желание быть с ним при каждом удобном случае было нездоровым? Желание сделать его счастливым было нездоровым?
- Ты хочешь, чтобы я ушел, - сказал я, и мое сердце упало. - Я тебе больше не нужен.
Он рассмеялся. Однако это был не беззаботный смех. Он был напряженным и немного грустным.
- Я хочу тебя каждую секунду каждого дня.
Вот почему это было так прекрасно. Он позволит мне поцеловать его сейчас?
- Тристан, если ты собираешься остаться на борту, ты должен стать одним из нас. Ты понимаешь, что это значит? Ты больше не мой пленник. Ты свободен.
Не пленник? Как это может быть? Я не хотел быть свободным. Я хотел принадлежать ему.
- Ты хочешь, чтобы я ушел, - повторил я.
Он разочарованно вздохнул.
- Я держал тебя здесь слишком долго, - мягко сказал он. - Пошли. - Он встал, потянув меня за собой. - Давай-ка тебя оденем.
Одеться? Каким бы абсурдным оно ни было, это слово прорвалось сквозь легкий туман.
Одеться. Мне нужно было одеться. В одежду.
- Мы собираемся куда-то пойти? - Глупо спросил я.
- Да, - сказал он. - Я отведу тебя на кухню, и ты сможешь познакомиться с другими.
Другие люди. На корабле.
Я потряс головой, пытаясь прийти в себя. Я потер глаза тыльной стороной ладони, отчаянно желая видеть. Инстинктивно я знал, что это могло помочь.
На корабле были и другие люди. Конечно, на корабле были и другие люди. Но, каким-то образом, я упустил из виду этот простой факт. Остаться с ним - означало остаться с ними. Это означало стать пиратом. Это значило нечто большее, чем просто согревать его постель.
- У меня нет никакой одежды, - сказал я.
Это внезапно показалось абсурдным. Как долго я был здесь, в этой каюте, одетый только в редкие кусочки черного кружева?
- У меня есть кое-что, - сказал он, явно испытывая облегчение от того, что я начинаю приходить в себя. - У меня есть кое-что из твоей формы...
- Нет! - Я не хотел возвращаться к этому.
- Тем лучше, - сказал он. - Другим это показалось бы странным. У меня есть другая одежда, которая, думаю, подойдет.
- Чья она? - спросил я.
Он рассмеялся.
- Понятия не имею, кому она принадлежала раньше, но теперь она твоя. - Он взял мою руку и вложил в нее что-то. Я узнал грубое кружево трусиков, которые надевал для него в первую ночь. - Я подумал, ты мог бы надеть это под нее?