* * * *
Я резко остановился в дверях, сердце стучало в груди. Я не подумал об этом заранее. Передо мной тянулся длинный, плохо освещенный коридор. По обеим сторонам были камеры, и в каждой из них было полно мужчин, которых я никогда не видел. Мужчин, которых я не знал.
Сильно подведенные глаза, крашеные волосы, стоявшие торчком, шелковые рубахи и высокие кожаные сапоги - вот с кем я связал свою судьбу. Казалось, все они смотрели на меня с жестокой враждебностью. Мне вдруг захотелось бежать. Несмотря на все, что я сделал до этого момента, я боялся войти в камеру. Я боялся их. Одним из этих мужчин был Валеро. Откуда мне было знать, кто из них он?
Я закрыл глаза и призвал образ Валеро: это был грубый образ в моем сознании. Я не знал его в лицо, но знал его голос и знал его прикосновения. Я знал, что хочу быть с ним, где бы он ни был.
«Теперь эти люди — твои друзья» - напомнил себе я.
Они твои союзники.
Одним из них был Пирс. Другим был Йима.
Я обедал с некоторыми из них. Я смеялся с ними. Я планировал провести с ними свое будущее. И неважно, знал ли я, кто они, или нет, можно было поспорить, что большинство из них знали, кто я. Это беспокоило меня, но также придавало сил.
Я открыл глаза. И заставил себя войти.
Все они наблюдали за мной. Некоторых из них я мог бы исключить, опираясь на рост или цвет волос, но было пугающее количество мужчин, которые могли бы быть им. Я заставил себя посмотреть им в глаза. Большинство из них смотрели на меня со скукой или подозрением. Некоторые, казалось, узнали меня, но никто ничего не сказал. Мое сердце бешено колотилось, когда я медленно шел по проходу между камерами.
У четвертой камеры слева от меня один из них окликнул меня:
- Тристан. - Я повернулся, чтобы посмотреть на него, сердце у меня подкатило к горлу, но мужчина, который стоял и смотрел на меня, был слишком высок. У него были ярко-рыжие волосы. По бокам его головы были вытатуированы молнии. - Капитан беспокоился о тебе, - сказал он.
- Ты Пирс? - спросил я.
Он улыбнулся.
- Полагаю, они вылечили тебе глаза.
Я подошел ближе, чтобы говорить тише.
- Где он?
Он указал на другой конец коридора, на две камеры дальше. Двое мужчин стояли и смотрели на меня. Оба, в какой-то степени, соответствовали моему представлению о нем, но ни один из них, похоже, не был особенно рад меня видеть.
Сердце бешено колотилось в груди. Я засунул руки в карманы, чтобы никто не видел, как они дрожат. Я заставил себя подойти к камере. Один из мужчин улыбнулся, обнажив три золотых зуба. Другой - нет. Оба они отошли от передней части камеры, и я понял, что в камере было еще двое мужчин. Они сидели на скамье у задней стены, склонив головы друг к другу и разговаривали.
Золотозубый толкнул меньшего из них носком ботинка и когда мужчина поднял на него глаза, Золотозубый кивнул в мою сторону. Мужчина посмотрел на меня.
- Тристан?
Его голос был таким знакомым. Он встал и подошел к прутьям, протягивая мне руку, явно обрадованный, увидев меня. Я стоял как вкопанный, уставившись на него, не в силах пошевелиться.
Кое-что в нем было правильным: его рост, темные волосы с торчащим ирокезом, широкие плечи. Но кое-что было совершенно неправильным: его кожа была темнее, чем я себе представлял. Он казался старше меня на семь или восемь лет - почему я никогда не задумывался о его возрасте? Его рубашка была расстегнута до пупка, открывая огромную татуировку в виде дракона. Голова дракона покрывала половину его груди зелеными и фиолетовыми переливающимися чернилами. Его длинное змееподобное тело исчезало за его правым плечом. Одно из крыльев поднималось по шее, проходя за ухом, скрывалось в волосах.
- Тристан? - повторил он.
Я слышал беспокойство в его голосе. Я закрыл глаза. Я вложил свою руку в его и позволил ему притянуть меня к решетке. Его рука обхватила мой затылок, а он прижался лбом к моему.
Меня трясло. В горле стоял ком. Все было не так, как я себе представлял. Я хотел, чтобы он точно соответствовал образу, который я создал в своем воображении.
- Поговори со мной, - сказал я хриплым от слез голосом. - Мне нужно знать, что это ты.
- Думаешь, я бы солгал? - спросил он, и хотя казалось, что он отчасти шутит, в его голосе слышалась боль.
Что я должен был сказать? Конечно, я не думал, что он лжет, но какая-то детская часть моего мозга настаивала на том, что это никак не может быть он. Все, что я мог сделать, это покачать головой. Я крепче сжал его руку.
- Пожалуйста.
Ему потребовалась секунда, но затем он отпустил мою руку. Обнял меня за талию. Другая его рука все еще была у меня на затылке, и он взял меня за волосы, чтобы повернуть голову так, чтобы мое ухо оказалось напротив его губ.
- Какое на тебе нижнее белье? - спросил он. Его рука скользнула вниз по моей талии, чтобы обхватить мою попку. - Я вижу, что не то, что нужно. - Нет. Даже если бы у меня было какое-нибудь нижнее белье, я бы не осмелился его надеть. - Когда я выйду отсюда, я украду каждый дюйм черного кружева в этом квадранте. Я никогда больше не позволю тебе носить что-либо другое. - В его тон не было двусмысленности. Это было скорее поддразнивание, чем что-либо еще, я, каким-то образом, осознавал абсурдность этого разговора в таком ужасном месте, но это помогло. Его голос и прикосновения были как возвращение домой. Они успокаивали меня. - Я хотел бы, чтобы ты был здесь, со мной, - сказал он, все еще шепча мне на ухо. - Я бы раздел тебя догола и облизал каждый дюйм твоего тела. Я бы встал на колени и отсосал у тебя на глазах у всех этих мужчин, просто чтобы они увидели, как ты великолепен, когда кончаешь. - Я не смог сдержать улыбку, и он тихо рассмеялся мне в ухо. - Я ненавижу эти прутья сейчас.
- Я тоже.
Я повернулся к нему, не открывая глаз, и он поцеловал меня. Это был короткий поцелуй, но я узнал прикосновение его губ. Я узнал его вкус. Я открыл глаза. Он смотрел на меня с другой стороны решетки. Его глаза были карими и густо подведены черным. Он выглядел обеспокоенным. Я снова оглядел его, позволяя кусочкам встать на свои места - шрам на его шее, который я знал на ощупь, и татуировка на другой стороне, которую я не ожидал увидеть. Волосы были такими, какими я представлял, и все же очень неожиданными. Я положил руку ему на плечо. Я погладил его шею, проводя пальцами по шраму.