Ян Лукар снова направил судно вверх. Теперь они были так высоко, что Томалия внизу совсем пропала из виду, превратившись в мешанину сгущающихся теней. Солнце заходило — внизу, на земле, наступали сумерки. Уотсон наблюдал, как черная томалийская тень наползает на пурпурные вершины перед ним, так что только самые высокие пики и алмазные скалы отсвечивали в последних солнечных лучах. Потом они погасли — один за другим. И всё погрузилось во мрак.
А путники всё поднимались. Уотсону стало не по себе от окружившей его темноты.
— Куда мы направляемся?
— В Угольные Края, мой господин. Это одна из томалийских достопримечательностей.
— Это на вершине этих гор?
— За ними, мой господин.
И, ко всё возрастающему изумлению Чика, Геос принялся рассказывать, что уголь всех видов в их мире чрезвычайно широко распространен. Те же силы, что так сформировали столь щедрые запасы черного топлива на земле, выбросили на ее поверхность огромные запасы чистых алмазов — почти в таком же изобилии. Материал был всех цветов, присущих бриллиантам, и стоил немного. Для повседневных целей предпочитали более темные оттенки. По всей видимости, такие же камни использовались в строительстве.
— Но как они их разрезают?
— Проще простого. Минерал, благодаря которому это судно двигается — ИЛОДУИМ — режет алмазы, как масло.
Позже Уотсон всё понял. Он наблюдал, как машина продолжает подъем — Ян Лукар не нуждался в каких-либо световых указателях снаружи, чтобы определить путь. В темноте горели только огоньки на его приборной панели.
Вскоре Чик снова глянул наружу — и получил новое потрясение. Он узрел НЕГАТИВ неба!
Сначала ему показалось, что его глаза стали жертвой иллюзии. Но потом он присмотрелся внимательнее и понял, что это правда: вместо знакомых звездных точек света на темном бархате неба он увидел совершенно противоположные цвета. Все созвездия были на своих местах, как это было в воспоминаниях Чика о Земле. Но вместо звезд тут были точки смоляного черного цвета на бледно-сером фоне. За исключением этих черных пятнышек, все небо было цвета Млечного Пути. И света от него в целом исходило столько же, сколько и от его, Чика, родных небес.
Из всего, что ему довелось узнать, это было самым тревожным. Это противоречило всякому здравому смыслу, ведь он знал, что звезды — это огромные раскаленные светила в космосе. И как объяснить, что они выглядят с точностью до наоборот? Их сияние растворилось в окружающем их небе, а по себе оставило пятнышки черноты? Позже он выяснил, что единственной причиной перемены в привычном ему порядке вещей был особый химический состав атмосферы.
Совершенно внезапно Ян Лукар выровнял судно. Он поднял руку, указывая на что-то.
— Смотрите, мой господин, и вы, Рамда! Смотрите!
Оба пассажира встали из кресел, чтобы лучше видеть, что там за солдатом. Прямо впереди, где виднелся один из сияющих пиков, в небо выстрелил столб голубого пламени; то была световая колонна высотой в несколько миль, непохожая на свет от прожектора — ее лучи ИЗВИВАЛИСЬ, змеились, вместо того чтобы тянуться прямо вверх. Зрелище было странное, но очень красивое.
Геос затаил дыхание; подавшись вперед, он коснулся Яна Лукара.
— Подождите, — благоговейным тоном сказал он. — Подождите секунду. Такого раньше не было, но теперь этого можно ожидать.
Пока он говорил, случилось нечто удивительное. От основания колонны в две стороны разошлись, рассекая темноту, еще два луча — один красный, другой — ярко-зеленый. Три потока света шла из одной и той же точки. Они составляли нечто вроде красно-зелено-синего трезубца — извивающегося, живого… он производил странное впечатление, излучая величие и могущество. Он казался священным.
— Подождите! — снова заговорил Рамда. — Подождите!
Теперь они почти застыли на месте. Уотсон смотрел, не веря своим глазам. Три луча света тянулись всё вверх и вверх, словно норовили пронзить небо, глаз не хватило бы увидеть их вершины. Царила полная тишина, и не было ничего, кроме этих потоков блаженного света, чьими истинными оттенками, по сути, являлись власть, жизнь и мудрость — и уверенность во всем сущем. Было ясно, что для Геоса и Лукара происходящее имеет огромную важность.
Потом наступила кульминация. Медленно, но неотвратимо, словно сами законы жизни, где-то на неописуемой высоте над землей три конца красного, зеленого и синего потянулись и, изгибаясь, сложились вместе, пока не превратились в своем соединенном великолепии в огромную радугу на все небо. Переливаясь всеми цветами спектра, радужный свод на какое-то мгновение засиял невыносимой красотой, многозначной, предвещающей нечто колоссальное, надвигающееся на томалийцев. А затем…