С течением дней я убеждался в этом всё больше. Одновременно я раскрыл множество тайн этого дворца, перенял мудрость древнего Харадоса. Несмотря на заключение, я был счастливейшим из всех живых и остаюсь таковым до сих пор. Бары пристально следили за мной, стража постоянно менялась. Во время одной из таких смен я и встретил МакФерсона.
Что ж, после знакомства с ним я во многом стал сам себе хозяин. Я убедил Сенестро позволить МакФерсону остаться моим постоянным телохранителем. Но я никогда не разъяснял Пату, что к чему — только сказал, что однажды нам предстоит вызволить себя.
Вы, возможно, задаетесь вопросом, почему я не открыл «Слепое пятно»?
Причин тому было несколько: во-первых, в силу природы этого явления, открыто оно может быть только с нашей стороны, не считая редких случаев, когда определенные условия складываются особенно благоприятно. Вот почему Рамда Авек не мог сделать этого сам; теперь я понимаю, что должен был сообщить ему некоторые технические детали. Тогда у меня было два ключа. Нынче же я знаю, что всего их три.
Я также выяснил, что каждый из них несет в себе нечто пагубное.
Голубой камень, к примеру, воплощает жизнь, и он мужского пола. Утверждение может показаться весьма огульным и двусмысленным, но, в конце концов, вы его поймете. Мужчину, который его носит, он со временем может убить, а вот женщинам от него никакого вреда.
Возможно, вы уразумеете такое описание немного лучше, если заметите, что я только что сделал посредством этого кристалла. Голубой камень — передатчик эфира. В каком-то смысле, он — одна из опор «Пятна Жизни» или «Слепого пятна»… хотя точнее было бы его назвать «Пятном Связи».
Две остальные частицы — красный и зеленый камни — соответственно являют собой Душу и Материю. Или скажем так: они есть эфирные зародыши этих истин.
Эти три камня составляют вечное триединство.
Что касается самой сути «пятна» — о ней я пока что ничего сообщить не могу. Но я знаю, что правда откроется скоро, вместе с исполнением пророчества. Я убежден, что именно оно перенесло сюда Уотсона, а потом — Гарри Вендела и Нервину.
— Вы можете им управлять? — спросил Чик.
— В определенной степени. Я мог наблюдать за вами с самого момента вашего прибытия. Вы не знали о Гарри, но я видел, как он появился… в объятиях Нервины.
Нервина кивнула.
— Так и есть! Мне хорошо известно, каков Сенестро! И я боялась, что Гарри попадется ему. До этого я пыталась заставить Гарри отдать камень Шарлоте Фентон. Я не доверяла великому Бару…
Гарри перебил ее:
— Только в силу своего недоверия Сенестро она и решила пройти сквозь «Слепое пятно» вместо со мной. Она знала, что делать. Как только мы добрались сюда, она меня спрятала и втайне выходила, вернув если не силы, то здоровье, а когда пришло время, бегом привела меня сюда — мы успели к окончанию в самую последнюю секунду.
Уотсон подумал о собаке, Куин. Она тоже пришла в самый последний момент, чтобы спасти его. Знает ли о ней что-нибудь Гарри? Когда Вендел рассказал всё, что ему было известно, Чик заметил:
— Всё это весьма странно, Гарри. Всё каким-то образом сходится так, чтобы совпадать с этим мудреным пророчеством. Возможно, это и объясняет твое влечение к Нервине — тут что-то неподвластное твоей воле, равно как и ее. Подождем — увидим.
Ждать пришлось недолго. Дни текли. Дворец был заполнен Рамдами, приглашенными доктором Холкомбом; тот, как и положено самому Харадосу, отдавал приказы насчет великого дня, последнего из шестнадцати, теперь совсем уже недалекого, дня, на который Рамды постоянно ссылались как на День Суда.
Сенестро ушел безнаказанным. Вернувшись в Маховисал, он работал над тем, чтобы отдалить исполнение пророчества.
А миллионы людей все еще продолжали стекаться к Маховисалу. Паломники прибывали из самых дальних концов Томалии, и в небе над городом не смолкал гул от их воздушных судов. Настали дни, невиданные ранее. Даже Рамды, со всем свойственном им спокойствием, не могли скрыть напряжения. Оно витало в воздухе, заряженном ожиданием и надеждой. Весь мир приближался к тому, что должно было стать днем вынесения его приговора и его конца.
И… «Пятно Жизни» было «Слепым пятном»!
Наконец доктор пригласил обоих молодых людей к себе. Стояла ночь, и их ожидал хрущ. На этот раз управление взял на себя Геос.
— Мы отправляемся в Маховисал, — сказал доктор, — в Храм Колокола и Листа. Мне все еще нужно кое-что выяснить, прежде чем начнется Суд, — он говорил по-английски. — Если мы сможем довести исполнение Пророчества до этой точки и не дальше, нам предстоит убраться восвояси по-доброму. В любом случае, я не думаю, что мы вернемся во Дворец Света.