Иногда я размышляю о Рамде. Человек он или призрак? Подконтрольно ли ему «Слепое пятно»? Не то ли он реальное доказательство, которое обещал предъявить доктор Холкомб? Каким образом и при помощи каких законов мироздания профессор получил возможность, пусть даже частичную, управлять этими явлениями? Откуда появились Рамда и его прекрасная спутница? Кто они вообще такие? И наконец — что за мысли не давали покоя Хобарту Фентону?..
Теперь, когда я оглядываюсь назад, то сам себе удивляюсь. Я никогда не был фаталистом. Не являюсь им и сейчас. Человек сам управляет своей судьбой. Но еще он труслив. Если что-то нужно узнать, он обязательно это узнает. Его обязанности распространяются только на его же товарищей. Выше голову и вперед. По большому счету я, возможно, и не храбрец, но если однажды дал слово, то сдержу его. Я внес свою лепту, просто исполнил свой долг. Может быть, мне это не совсем удалось. В противостоянии «Слепому пятну», я сделал не больше, чем сделал бы любой другой. И сожалею лишь об одном. Неудача редко вознаграждается. Я надеялся, что моя жизнь будет последней. Но все еще остается слабая надежда. Если в итоге я и потерплю неудачу, то должен остаться еще один — тот, кто поведет за собой.
Поймите, я не жду смерти. Меня страшит неизвестность. Я всегда полагал, что мы знаем так много, но теперь понял, что мы не знаем почти ничего. Существует бесчисленное множество законов мироздания, о которых мы даже не подозреваем. Что есть смерть? Почему нам ее нужно бояться? Что есть жизнь? Можем ли мы постичь ее? Действительно ли это возможно? Что такое «Слепое пятно»? Если Хобарт Фентон прав, то к смерти оно не имеет никакого отношения. А если так, то что же оно такое?..
Рука слабеет. Я устал. Я жду приезда Хобарта. Может статься, мне до него и не дожить. Когда он появится, я хочу, чтобы ему было известно все, что знаю я. А то, что ему уже известно, не мешает и повторить. Хорошо, если Хобарт будет в курсе; возможно, нас обоих ждет поражение… Но если даже это и случится, мир сможет извлечь пользу из наших ошибок и, может быть, сам найдет способ управления феноменом «Слепого пятна».
Прошу вас, не судите меня строго. Если я и делаю какие-то ошибки или где-то теряю нить повествования, вспомните, какое бремя лежит на моих плечах. Однако же я попытаюсь излагать все как можно четче и понятнее.
Глава VI
Чик Уотсон
А сейчас вернемся в прошлое.
Пришло время, и мы оба закончили колледж. Я стал юристом, Хобарт — инженером. Обоим сопутствовал успех. Ни мне, ни ему и в голову не приходило отказаться от выбранной профессии. Никаких приключений наши занятия не сулили, зато было много работы, которая соответствующим образом вознаграждалась.
Возможно, мне повезло больше. Я влюбился, а Хобарт продолжал оставаться убежденным холостяком. На эту тему он никогда не шутил. Я здесь не причем. Моей вины тут нет. Если кого и винить, то его малютку-сестру.
Все произошло так, как происходило всегда, с тех пор как Господь сотворил первую женщину. Одним прекрасным осенним днем мы с Хобартом отправились в колледж. У ворот мы оставили Шарлоту, девочку пятнадцати лет, весьма нескладную и угловатую. Я потянул ее за одну из косичек, поцеловал и сказал, что хотел бы, чтоб она стала красавицей. Когда следующим летом мы вернулись домой, я намеревался потянуть ее за другую косичку. Но не сделал этого. Меня встретила самая прелестная девушка из всех, когда-либо виденных мною. Поцеловать ее я тоже не смог. Но разве можно меня в этом винить?..
Теперь перейдем к тому происшествию.
Стояла сентябрьская ночь. Хобарт закончил свои дела и взял билет на пароход до Южной Америки. Он отправлялся на следующее утро. В тот день мы пообедали с его семьей, а затем поехали в Сан-Франциско, чтобы провести там прощальный холостяцкий вечер. Мы собирались сходить в оперу, поужинать в нашем любимом кафе и вернуться домой. Все это помогло бы нам на какое-то время вернуться в наше детство, ведь, несмотря ни на что, мы все еще оставались мальчишками.
Я помню ту ночь. Шла наша любимая опера «Фауст». Единственная опера, которую мы оба одинаково любили. Оглядываясь в прошлое, я удивляюсь этому совпадению. Старый миф юношеской поры с мистическим подтекстом и вкрадчивым, веселым и ловким Мефистофелем. Странно, что мы попали именно на эту оперу и именно в этот вечер. Вспоминаю, как мы выходили из театра — наши умы были взбудоражены прекрасной музыкой и волнующей загадочностью темы.