Я сходил и привел Хансена.
— Странный случай, — пробормотал тот. — Пульс нормальный, никаких признаков лихорадки. Говорите, он не болен… — Хобарт указал на его голову. — Все ясно! Я бы посоветовал домашний уход и постель.
Тут Уотсон снова открыл глаза. Они остановились сначала на докторе, затем на мне и, наконец, на стакане с бренди. Он схватил его и с жадностью выпил. Это был уже третий стакан, он придал ему сил.
— Разве я не сказал вам, ребята, что нет такого доктора на земле, который мог бы спасти меня? Простите, док, но я не болен. Я говорил им. В моем случае медицина бессильна.
— Мальчик мой, — участливо спросил доктор, — что вас беспокоит?
Уотсон улыбнулся и дотронулся до своего лба.
— Здесь, док. Есть в мире вещи, на которые мы не можем повлиять. Я попытался. Кто-то должен был сделать это тогда, и кто-то должен сделать это теперь. Вы помните доктора Холкомба, великого человека, старавшегося овладеть тайной жизни. С него все началось.
Доктор Хансен вздрогнул.
— Господи! — воскликнул он, оглядывая всех нас. — Не хотите ли вы сказать, что этот человек имеет отношение к «Слепому пятну»?
Мы кивнули. Уотсон улыбнулся. Он вновь погрузился в состояние апатии. Произнесенная им речь оказалась слишком длинной, а бренди только начинало действовать.
— Дайте ему еще бренди, — сказал доктор, — это лучше, чем ничего. Оно позволит ему собраться с силами и поддержит жизнь на некоторое время. Вот. — Он достал что-то из кармана и плеснул в стакан. — Это поможет ему… Джентльмены, — продолжал доктор, — вы понимаете, что это значит? Я постоянно об этом думал! Я знал доктора Холкомба! Это переходит все границы! Тайну жизни познать невозможно. Кроме того…
Тут Уотсон вдруг снова открыл глаза. В них трепетал дух противоречия.
— Кто сказал, что это невозможно? Кто это сказал? Джентльмены, на самом деле это возможно. Доктор Холкомб… Простите. Я не хочу показаться вам пьяницей, но, похоже, этот бренди — единственная вещь, способная помочь мне собраться с мыслями. Мне осталось всего лишь несколько часов.
Он взял стакан и одним глотком выпил его содержимое. Не знаю, что доктор подбросил туда, но Чик моментально пришел в чувство и странный свет загорелся в его глазах, будто бы жизнь в него вновь влилась.
— Вот, сейчас мне лучше. Ну так что?
Он обернулся к нам, затем — к доктору.
— Так вы говорите, тайну жизни познать невозможно?
— Я…
Чик грустно улыбнулся:
— Могу я вас спросить: что это только что разгорелось во мне? Я слабый, малокровный, разбитый; мои мускулы утратили способность действовать, моя кровь стынет в жилах, я был в двух шагах от последней черты. И однако же… несколькими стаканами бренди с добавлением какого-то стимулятора вы вернули меня к жизни. Мое сердце бьется интенсивно, хоть это и ненадолго. С помощью лекарства вы вдохнули в меня новую жизнь, которая, конечно же, является продолжением старой, и привели физические составляющие моего тела во взаимодействие. Вам это удалось на какое-то время, но лишь настолько, насколько позволит природа, но в то же время вы пребываете в страхе от осознания того, что малейшее упущение — и вы проиграли… Это ваше дело: поддерживать эту жизнь или же нет. Если она покинула ваши органы, ваше тело, то ваш распрекрасный человеческий механизм ничего не стоит. Откуда эта жизнь появилась? Куда уходит? Я выпил уже четыре стакана бренди — арендовал себе еще четыре коротких часа жизни. Это всегда срабатывает. Алкоголь — это, безусловно, яд, но он поднимает мой дух и придает достаточно сил, чтобы рассказать мою историю… Ведь утром меня не станет. Из чего следует, что я уже мертв. Четыре стакана бренди помогут мне поведать о том, откуда взялась эта взаимосвязь материального и бесплотного.
Мы все слушали его, доктор — внимательнее всех.
— Продолжайте, — сказал он.
— Разве вы не видите? — повторил Уотсон. — Существует связь между материальным и бесплотным, и поэтому ваш дух (или тень — называйте, как вам нравится) — материальны, они сами по себе являются материей. Такой же, из которой состоите и вы сами. То, что вы ее не видите, не доказывает, что она не является веществом. Пальма в горшке вон там не видит вас, поскольку ее обделили глазами.
Доктор посмотрел на Уотсона, потом мягко сказал:
— Это очень древняя тема, мой мальчик. Вне вашей абстрактной философии. Ни один человек не знает тайны жизни. И вы тоже не знаете.
Свет в глазах Уотсона стал ярче, он выпрямился и принялся снимать с пальца перстень.