— Вначале скажи мне, — попросил я, — кто такой этот Рамда? Он — человек?
— Нет.
Не человек! Я вспомнил слова Уотсона: «Призрак!». Как же такое возможно? По крайней мере, я попытаюсь что-то выяснить, что смогу.
— Тогда ответь мне, что он такое?
Она слабо улыбнулась — снова эта неуловимая нежность в печально опущенных уголках рта.
— Я не имею права тебе этого говорить, Гарри. Ты не сможешь понять. Если б я могла…
Мне, конечно же, неясен был ее уклончивый ответ. Я рассматривал ее и восторгался… чудесными волосами, совершенством шеи, изгибом груди…
— Получается, он — какое-то сверхъестественное создание?
— Нет, не так, Гарри. Это все объяснило бы. Нельзя быть выше природы. Он — такое же живое существо, как и ты.
Некоторое время я пристально смотрел на нее.
— А ты — женщина? — внезапно поинтересовался я.
Наверное, не стоило об этом спрашивать. Она была так печальна и так красива, мне не следовало сомневаться в ее искренности. За ее грустью скрывалось душевное томление, какое-то страстное желание, неудовлетворенное и недостижимое. Она уронила голову. Ее рука задрожала и судорожно схватила мою; я услышал слабое всхлипывание. Когда я поднял взгляд, ее глаза были влажными и сверкали.
— Ох, — проговорила она. — Гарри, почему ты спрашиваешь об этом? Женщина, Гарри, женщина! Созданная, чтобы жить, любить и быть любимой. В жизни так много приятного и чистого. Я люблю ее… люблю! У меня может быть все, что угодно, кроме величайшего богатства на земле. Я живу, вижу, наслаждаюсь, думаю, но я не способна обрести любовь. Ты же все понял с самого начала. Как ты догадался? Ты сказал… Ах, это правда! Я соткана из лунного света.
Она вдруг овладела собой.
— Прости, — сказала она просто. — Но ты никогда не сможешь понять. Можно мне взять перстень?
Это было как во сне… ее красота, голос, облик… Но слова Уотсона до сих пор звучали у меня в ушах. Похоже, меня искушали, уговаривали, обольщали. А что это за россказни про лунный свет?.. Определенно, она была самой красивой девушкой из всех, кого я когда-либо видел. Зачем, зачем я задал этот вопрос?..
— Я оставлю его у себя, — ответил я.
Она вздохнула. Странная слабость охватила меня, появилась сонливость. Вновь проваливаясь в забытье, я услышал, как она сказала:
— Очень жаль!
Глава XI
Сбитые с толку
Мне что, все это приснилось? Следующее, что я помню, это как кто-то лил воду мне на шею. Это был Хобарт Фентон.
— Господи, — говорил он, — я думал, ты никогда не придешь в себя. Что ударило по нам? Хорошо же тебя потрепало. Была какая-то драка. Этот Рамда, кто он? Ты не разобрался? Слышал колокол? Что это было?
Я сел.
— Где Нервина? — спросил я.
— Кто? — он был в недоумении. — О, полагаю, осталась в кафе. Я думал, что ты забыл ее. А ее приятеля тебе разве было не достаточно?..
Он выглядел впечатляюще: одежда порвана в клочья, на его пухлой фигуре все трещало по швам. Он критически меня осмотрел.
— Что ты думаешь о «Слепом пятне»? — спросил он. — Кто такой Рамда? Он с нами лихо разобрался.
— Но где же девушка? — перебил я его. — Черт побери, где девушка?
Пошло немного времени, и я уяснил, о чем он говорит. Но меня понимать он решительно отказывался.
— Все это был сон, — сказал он, — просто сон.
Но я был убежден в обратном.
Фентон принялся исследовать комнату. Не уверен, что какое-нибудь помещение когда-нибудь обшаривали столь же тщательно. Мы даже изорвали ковер. Когда со всем этим покончили, Хобарт уселся посреди обломков и вытер лоб.
— Это бесполезно, Гарри… бесполезно. Нам следовало бы лучше это понимать. Но это невозможно. Хотя, ты говоришь, что видел какое-то свечение.
— Да, светящуюся полоску, фигуру Уотсона… она стала терять очертания… и все, — ответил я.
Он задумался. Потом процитировал слова профессора:
— «…Я представлю вам доказательство существования потустороннего мира. Оно будет материальным — доступным для восприятия вашими чувствами». Разве не так сказал доктор?
— Значит, ты веришь профессору Холкомбу?
— А почему нет? Разве мы не видели этого? Я немного разбираюсь в материаловедении, но мне не встречалось ничего похожего. Я всегда верил в доктора Холкомба. В конце концов, нет ничего невозможного. Для начала мы должны тщательно осмотреть дом.
Мы это сделали. Больше всего нас заинтересовал колокол. Мы оба считали, что так много шума не может исходить из ниоткуда. Он был слишком реальным. Все остальное можно отнести к потустороннему, но не этот звук. Он отвлек все наше внимание и, возможно, спас нас от Рамды.