Он сказал, что не болен, утверждал, что хорошо себя чувствует. А на его пальце было кольцо, о котором говорила моя гостья. Ценность его, должно быть, неизмерима. Куда бы Гарри ни протянул руку, его голубое пламя не терялось во тьме. Но он ничего о нем не сказал. Я ждала, теряясь в догадках. Мне было страшно. Только когда мы вышли гулять под вязами, зашла речь о кольце.
Была полная луна — прекрасная, налитая светом, какая бывает в летние ночи. Он внезапно остановился и поднял взгляд на светило над нашими головами. Мне почудилось, что он заблудился в своих мыслях. Он прижал меня к себе — крепко и нежно. Он был так непохож на себя, словно потерял свое «я», свою личность. Он говорил размыто.
— Девушка из лунного света? — произнес он. — Что это может значить?
Тогда-то я и спросила его. Он уже писал о нашем разговоре. Это было то самое кольцо, о котором мне говорила Нервина. Оно как-то связано со «Слепым пятном»… этой великой тайной, что похитила доктора Холкомба. Он отказался отдать его мне. Я очень настаивала, хоть и сама его боялась. Что-то подсказывало мне — я должна это сделать, чтобы спасти его. Странное чувство, объяснения ему у меня не было, но я была обязана сделать это для Гарри.
У меня не получилось. Было очевидно, что он сломлен, но одно в нем осталось неизменным — его честь. Он не знал страха, как не знал его, когда был ребенком. Прежде, чем мы расстались той ночью, он поцеловал меня. Никогда не забуду, как долго он смотрел мне в глаза — и как грустно. Вот и все. На следующее утро он уехал в Сан-Франциско.
А потом наступил конец. Сообщение — как гром среди белого дня. Оно пришло спустя некоторое время и положило конец моим тревогам. Оно было следующего содержания:
«ПЕРУ. ГОРОД. ДОКИ. СЕГОДНЯ В ВОСЕМЬ. ВСТРЕТИМСЯ НА ПРИЧАЛЕ. ХОБАРТ ПРИЕЗЖАЕТ. ГАРРИ»
Послание было коротким и слегка сбило меня с толку. В обычных обстоятельствах он приехал бы сам и отвез бы меня, чтобы вместе встретить Хобарта. Было слегка странно, что он попросил меня приехать на пирс одной. Однако мне стоило поторопиться — я и так еле успевала в город.
Никогда не забуду эту ночь.
Было уже темно, когда я добралась до Сан-Франциско. На причал я пришла на двадцать минут раньше срока. Там уже стояло несколько встречающих. Я осматривалась в поисках Гарри, но его нигде не было. Конечно, время еще есть. Наверняка он подоспеет к прибытию Хобарта.
И тем не менее, в глубине души я сомневалась. С того странного визита я уже ни в чем не была уверена. С Гарри что-то было не так. В этом загадочном деле было что-то такое, о чем он мне не сказал. Почему он попросил меня встретиться с ним на причале? Почему не пришел сам? Когда пароход зашел в гавань, а его все еще не было, волнение мое удвоилось.
Хобарт спустился по трапу. Он был крупного телосложения, сильным, здоровым и, как мне показалось, ужасно спешил. Он торопливо оглядел толпу и бросился ко мне.
— Где Гарри? — он поцеловал меня и тут же повторил: — Где Гарри?
— Ох, Хобарт! — воскликнула я. — Что с ним такое? Скажи мне. Это что-то ужасное!
Ему было страшно. Я видела это как есть! Возле его глаз залегли тревожные складки. Он схватил меня за руку и повел прочь.
— Он обещал встретить меня здесь, — сказала я, — но не явился. Ох, Хобарт, я не так давно его видела. Он был… он был совсем не тот! Ты знаешь об этом что-нибудь?
Он замер на мгновение, глядя на меня. Я никогда еще не видела Хобарта испуганным, но в ту секунду в его глазах было нечто такое, чего я не могла понять. Он сжал мою руку и начал почти что бежать. Вокруг было полно людей, и нам пришлось петлять между ними из стороны в сторону. У Хобарта был при себе чемодан…
Хобарт взял такси. Не помню, как я садилась в машину. Всё было, как в тумане. Я была напугана. Произошло нечто ужасное, и Хобарт знал об этом. Я помню несколько слов, которые он бросил водителю:
— Быстрее, быстрее, не сбавляйте скорости; забудьте о правилах… на Чаттертон-Плэйс!
Потом — судорожные скачки с одной вымощенной улочки на другую, подъемы на холмы, извилистые повороты. И Хобарт рядом со мной.
— Быстрее… быстрее же! — говорил он. — Еще быстрее! Господи, да бывало ли, чтобы машины ездили медленнее! Гарри! Гарри!
Я слышала, как он шепчет молитву. Вот еще один холм; машина повернула и вдруг остановилась! Хобарт выскочил наружу.
Унылый двухэтажный дом, в одном из окон горит свет — тусклый, почти погасший и жутковатый. Я никогда не видела ничего более одинокого, чем этот огонек — он был серым, колеблющимся, едва мигавшим. Быть может, я просто переволновалась. Мне еле хватило сил подняться по ступенькам. Хобарт схватил дверную ручку и распахнул дверь. Никогда этого не забуду.