— О да, — живо ответила она. — Мне кажется, я понимаю все, что вы говорите, Хобарт.
— Тогда в вашем сознании наверняка есть соответствующая картинка для каждого понятия, которое я упоминаю?
— Наверное, — уже не так решительно промолвила она.
— Что ж, — начал я, надеясь всё прояснить, — эта земля имеет форму огромного шара; его часть покрыта другим веществом, которое мы называем водой. Для тех частей, которые этим веществом не покрыты и могут служить опорой для строений, составляющих города, у нас есть еще одно имя. Можете это имя назвать?
— Континенты, — она даже не колебалась.
— Чудесно! — это было хоть какое-то начало. — Мы скоро заставим вашу память работать! Однако же вот что я хотел на самом деле сказать: каждый из этих континентов — а их несколько — населен людьми, более или менее похожими на нас. В общей сложности их неисчислимое количество. Они делятся на мужчин и женщин, вот как мы… правда, вы, кажется, воспринимаете это как должное, и всех их вы найдете чрезвычайно интересными. И, говоря откровенно, — я наконец выпустил ее руки, — вы должны понимать, что среди людей, которых вам еще только предстоит встретить, найдется немало таких, кто гораздо… ну, гораздо привлекательнее, чем я. Вам также стоит знать, — я даже отвел глаза, — что не все они так же дружелюбны, как мы. Вы столкнется и с враждебно настроенными личностями — они, возможно, захотят воспользоваться… так сказать, вашим простодушным представлением о мире. Если вкратце, — настойчиво продолжал я, — вы обязаны прямо сейчас запомнить, что нельзя безоговорочно открываться людям. Вам следует выработать привычку быть осторожной в своих суждениях, ждать, пока не получите больше сведений, прежде чем составлять свое мнение об окружающих. Это необходимо для вашей же безопасности, исключительно ради вашего блага.
Договорив, я умолк.
Она, казалось, обдумывала все сказанное мной, после чего заметила:
— Звучит разумно. Я уверена, откуда бы я ни прибыла, этот совет мне там пригодился бы. Однако, — она улыбнулась мне, и я не могу описать эту улыбку иначе как ласковую, — в вас я не сомневаюсь, Хобарт. Я знаю, что у меня нет никаких причин вас опасаться.
И прежде, чем я успел опомниться от блаженства, в которое меня повергли ее слова, она повернулась к Шарлоте:
— Шарлота, я убеждена, что и вам могу доверять.
Но, взглянув на Джерома, она заметила:
— Вам я тоже могу верить, Мистер — почти так же, но все-таки не до конца. Если бы вы не сомневались в моей честности, я могла бы доверять вам полностью.
Джером побелел. Он заговорил впервые с момента появления девушки:
— Как… как вы узнали, что я сомневаюсь в вас?
— Не могу объяснить — я и сама не знаю! — Немного помолчав, она тоскливо добавила: — Я хотела бы, чтобы вы оставили сомнения, Мистер. Мне нечего от вас скрывать.
— Знаю! — взволнованно, признавая свою вину, выпалил Джером. — Теперь я это знаю! Вас не в чем подозревать, и отныне я в этом убежден!
Она вздохнула с нескрываемым облегчением и протянула одну руку Джерому. Он принял ее так, словно это было яйцо колибри, и покраснел почти до пурпурного оттенка. В это самое мгновение честная, ретивая мужественность, что питала его профессиональную сущность детектива, дала себя знать впервые за все время нашего знакомства. С того момента он был предан этой девушке, как самый любящий из отцов.
Что ж, нет нужды излагать в подробностях все, что было сказано в течение следующего часа. Мало-помалу мы увеличивали круг знаний нашей гостьи о мире, в котором она очутилась, и мало-помалу же в ее сознании разворачивались соответствующие образы места, откуда она пришла. И когда ради эксперимента мы вывели ее на крыльцо и показали звезды, то были глубоко удивлены тем, как она на них отреагировала.
— О! — воскликнула она в искреннем восторге. — Я знаю, что это! — Теперь она говорила уже вполне уверено. — Это звезды! Но… они выглядят иначе… Их очертания не такие, какими я привыкла их видеть. Но это точно они и ничто иное!
ОЧЕРТАНИЯ НЕ ТАКИЕ! Я решил, что это очень значимое обстоятельство. О чем оно говорит?
— Взгляните, — я указал ей на созвездие Льва — оно находилось в зоне эклиптики, так что его было хорошо видно и с северного, и с восточного полушарий, — вам это знакомо?