И он принялся рассказывать о своей родине: лесах, городах, животных, горах, небе, луне и солнце. Дойдя до дневного светила, он объяснил, что никто не смеет в течение долгого времени смотреть на него невооруженным глазом. Его невообразимый жар и великолепие потрясли Геоса.
Говоря о себе, он небрежно обронил, что помолвлен с дочерью Холкомба, то есть, как будущий зять пророка Харадоса, является чем-то вроде Младшего Рамды. Он заявил, что пришел от потусторонних Рамд с той стороны «пятна», в поисках Харадоса, исчезнувшего незадолго до этого. Что же до смущения, владевшего им поначалу, и его замешательства — так ведь он пока только Младший, и «пятно», само собой, полностью парализовало его чувства. Даже сейчас, предупредил он, ему нелегко в точности воссоздать всё в памяти.
Рамда Геос внимал всему этому с выражением, близким к благоговению. Он слышал описания чудес, о которых в Томалии и подумать не могли. Как возможный зять Харадоса, Уотсон автоматически поднялся на недосягаемую высоту, и, если ему удастся удержаться на ней, мог рассчитывать на авторитет, уступающий разве что авторитету самого пророка.
Внезапно ему в голову пришел вопрос. От одной мысли о нем его сковало ужасом — ужасом незнания. И касался этот вопрос ВРЕМЕНИ.
— Как долго я здесь пробыл, Рамда Геос?
— Более одиннадцати месяцев, если следовать нашей системе исчисления. Вас нашли на полу храма триста пятьдесят семь дней назад — вы были безжизненны. Вы, должно быть, пролежали там несколько часов, мой господин, прежде чем были обнаружены.
— Одиннадцать месяцев! А казалось, что столько же минут… И я был без сознания…
— Всё это время, мой господин. Конечно, я мог бы пробудить вас через три дня после вашего прибытия, однако у меня никак не получалось добиться на это разрешения. Дело в том, что вас наблюдали величайшие специалисты Томалии, причем, и я был среди них. Совет Рамд собрался на внеочередное заседание, едва вы, мой господин, материализовались, и с тех пор заседал почти беспрерывно, решая, как с вами поступить. Теперь, когда вы пробудились, они лично ожидают вашего появления. Они вас принимают. Они не знают, кто вы, мой господин: никто из нас не догадывался и о сотой доле правды. Весь совет ждет!
Но Чик хотел большего. Кроме того, он взглянул на свою одежду.
— Я бы желал снова надеть то, в чем прибыл, Геос! А также получить назад все вещи, найденные вместе со мной.
Уотсон думал о маленьком, но мощном самозарядном пистолете, который был у него при себе в ту ночь, когда он попал в «Слепое пятно». Проход между мирами всё еще представлял собой немалую загадку: если ему, Чику, удалось уцелеть, был шанс, что и с оружием случилось то же самое. Может, оно сможет навредить сверхъестественному, может, нет. В любом случае, он дорожил мыслью об этом пистолете — с ним он не был бы безоружен в случае опасности.
Они вернулись в комнату, в которой проснулся Чик. Рамда оставил его одного. Спустя несколько мгновений он возвратился с двумя мужчинами. Чик отметил их манеру держаться, двигаться, их форму и решил, что это — солдаты. Военные остановились за дверью: один — крепкий, смуглый тип в голубой униформе, другой — стройный, атлетического сложения, светловолосый и голубоглазый, в ярко-алом платье. Чик инстинктивно отдал предпочтение второму — в этом парне чувствовалось достоинство, свет и сила, которые были ему по душе. Первый показался ему мрачным, недобрым и зловещим.
Оба были в сандалиях, а на головах красовались любопытного вида киверы, сделанные из мягкого ворса, но не меха. Солдаты были вооружены чем-то наподобие копья из какого-то сверкающего черного материала, сужающегося к конусу, так что кончик был не толще иголки. Но больше оружия не было.
Уотсон указал на униформы.
— Что они означают, Геос?
— Один из них от королевы, мой господин, другой — от Бара Сенестро. Голубой — цвет Баров, алый — королев. Бар и королева послали вам личную охрану вкупе с надлежащим почтением.
Чик взял принесенный Геосом узел и принялся облачаться в свою одежду, глубоко удовлетворенный тем фактом, что его вещи прибыли такими же невредимыми, как и он сам. Он осторожно ощупал набедренный карман — пистолет все еще был там, равно как и запасная обойма, которую он в ту ночь захватил с собой. В других карманах он нашел две пачки сигарет, кисет с табаком, кое-какие документы, несколько монет, мелочь и две фотографии — Берты и ее отца. Всё оставалось нетронутым.
Он сказал, что готов.
Рамда провел его по коридору, где была расставлена стража: по одну сторону стояли сурового вида мужчины, облаченные в алое, по другую — в голубое. Эти люди сходились в две шеренги разного цвета за их спинами.