Симпатичная, коричневого окраса СОБАКА!
Уотсон, конечно же, ничего не понял. Тишина всё тянулась; он чувствовал, что Рамда Геос рядом, и слышал, как он бормочет нечто само по себе совершенно бессвязное:
— Четвероногое. Призыв к скромности, жертвенности и самоотречению…
Вот и всё. Это была косматая овчарка с острым носом, одним ухом поднятым, другим — опущенным, с очень умной любознательной мордой. Чик видал подобных собак множество раз, но не мог понять, откуда взялась эта, особенно в подобном месте. И какое отношение она имеет к Харадосу?..
И снова темнота. Она дала ему возможность подумать. Он лихорадочно размышлял, как привязать это создание к своему описанию Харадоса. Какой может быть смысл у собаки в философии потустороннего? Или, может, это просто-напросто нелепая случайность?
Вот что озадачило Чика. Он не знал, как оправдаться; жизнь, место, последовательность — всё перемешалось. Пока он не соберет больше сведений, ему придется и дальше полагаться на чутье.
Два изображения исчезли одновременно. Черные волны постепенно откатились от окон, и в то же мгновение комнату снова залил мягкий свет. Рамда Геос шагнул вперед, пока над собранием витал благоговейный одобрительный ропот. Никто не аплодировал. Чудесам ведь не рукоплещут. Геос поднял руку.
— Доказано! — объявил он и обратился к Рамдам: — Есть ли еще вопросы, братья мои?
Но члены заседания не проронили ни слова. Видимо, суеверие одержало верх над всем остальным. Ученые мужи повернули лица, не выражавшие ничего, кроме почтения, к Уотсону.
Он воздержался от того, чтобы посмотреть на Бара Сенестро. Невзирая на свое торжество, он не сомневался в гениальной проницательности принца. Сомневающегося нелегко убедить тем, что можно так или иначе объяснить простым совпадением. Более того, как оказалось в конечном счете, у Бара теперь было на одну причину больше испытывать неприязнь к человеку, назвавшему себя будущим зятем пророка.
— Остались ли еще вопросы? — повторил Рамда Геос.
Однако, к удивлению Чика, ответила королева. Теперь она стояла перед своим троном. Атласный пояс, охватывавший талию, подчеркивал нежную хрупкость ее фигуры. Она пристально посмотрела на Уотсона, прежде чем обратиться к Геосу:
— Я хочу задать один вопрос, Рамда. Странник, кажется, благообразный юноша. Он пришел от Харадоса. Скажи мне, действительно ли он — избранный?
Но ответу помешал звонкий, глумливый смех с противоположного трона. Бар поднялся, его черные глаза сверкали насмешкой.
— Избранный, о Арадна? Избранный? Не позволяйте обмануть себя подобным фокусом! Я сам был избран наследственным правом Томалии! — затем, обращаясь к Чику, он заявил: — Я смотрю, сэр Призрак, наши судьбы переплетены более чем крепко!
— Не понимаю, о чем вы.
— Нет? Ну вот и славно. Если вы и правда порождение суеверия, то я научу вас ценить материальность. Вы хорошо сложены и красивы, да еще и смелы. Быть может, вам скоро придется испытать свою выдержку в честной борьбе!
— Это ваши слова, Сенестро! — предостерег его Геос. — Вам придется смириться с решением моего Властелина.
— Верно — и я смирюсь. Я ничего не знаю ни о черной магии, ни о какой-либо другой. Но мне всё равно. Я знаю лишь, что не признаю этого чужеземца духом. Я трогал его мышцы, и мне известна его сила: и то, и другое принадлежит человеку, томалийцу.
— Так вы отказываетесь смириться?
— Нет, отнюдь. То есть я не заявляю своих прав на него. Он отвоевал свою свободу. Но одобрять его… нет, пока он не предоставит дальнейших доказательств. Пусть он отправится к «Пятну Жизни». Пусть пройдет настоящее испытание. Пусть назовет День Пророка!
— Мой господин, вы согласны?
Уотсон понятия не имел, что имеется в виду под «настоящим испытанием», равно как и в чем состоит значимость этого дня. Но он явно не мог отказаться. Стараясь сохранять спокойствие, он небрежно сказал:
— Конечно. Приму всё, что угодно, — после чего обратился к принцу: — Одно лишь слово, о Сенестро.
— Говорите, сэр Призрак!
— Бар Сенестро… что вы сделали с Харадосом?
Ответом этому удару послужила потрясенная тишина. Нарушил ее принц.
— С Харадосом! — его голос звучал безмятежно. — А что я могу знать о Харадосе?
— Поберегитесь! Вы видели его… вы знаете, на что он способен!
— Да у вас столько смелости, что доходит до нахальства!
— У меня столько решимости и знаний! Бар Сенестро, я пришел от Харадоса! — Чик умолк на секунду для пущего эффекта. — Теперь что думаете? Похож я на ИЗБРАННОГО?