— Глубинное желание помочь кому-то справиться с тем, что когда-то жило и беспокоило его самого или близких. А ещё помогает оставаться человеком, — он тепло улыбается. — Не получается забыть, что обычно болит на душе у людей, и как это — чувствовать и ощущать без атрофии.
— Вы помогли тому, из-за кого пришли в терапию? — не могу осадить себя и вторгаюсь на минное поле личного опыта.
— Нет, — Солсбери отрешенно качает головой и устало вздыхает, словно не успел забежать за сигаретами перед началом европейского воскресенья, — не успел.
— Кто это был? — я определенно лезу в ненужные дебри, но любопытство сильнее.
— Моя жена, — он с тоской улыбается и прикрывает глаза: наверное, вспомнил что-то хорошее, — интересная была женщина.
— Извините, — едва слышно шепчу и нервно поднимаю чашку, стараясь скрыть стыд за чаепитием.
— Это было давно, всё в порядке.
Полгода назад.
Я хожу по коридору муниципалитетаМесто заключения и расторжения брака в Италии., томительно ожидая решения по нашему заявлению: когда-то здесь мы вступили в брак. На мне было мерзопакостное кукольное платье и с сотню длинных прядей, наращенных специально на свадьбу. Тёмно-бежевый цвет стен: переливающиеся узоры на краске, выполненные сусальным золотом. Уютный тёплый свет, великолепный высокий потолок с исторической росписью и большая хрустальная люстра.
Микеланджело спокоен. На пальце уже нет кольца, а на запястье новые часы — я таких не видела. Чёрный джемпер, хотя он никогда не любил этот цвет. Тёмно-серые клетчатые брюки. Волосы уложены иначе: волнистые пряди откинуты назад, лоб открыт. Глаза другие — незаинтересованные, холодные, чужие.
На телефон приходит сообщение — по пустому коридору разносится тихая вибрация. Он быстро поднимает его: теперь лицо украшает лёгкая улыбка, взгляд становится теплым, довольным. Что-то печатает. Он не одинок, кого-то нашел. Отвечает, переворачивает телефон экраном вниз. Я прекращаю маячить из стороны в сторону и без приглашения сажусь рядом.
— Давно? — спрашиваю со странным для себя интересом: какое тебе дело? Ты предала его, он не особо когда-то был нужен.
— Это с какой стороны посмотреть, — Мик пожимает плечами и без каких-либо прошлых чувств смотрит на меня.
Теперь я вижу, что не вызываю в нём ничего. Больше нет боли, эмоций или ненужных воспоминаний. В его сердце нет места мне, вся та огромная любовь давно ушла. Взгляд удивленный: словно он впервые меня увидел. Я — какая-то незнакомка, подсевшая рядом: задаю личные вопросы, хотя не имею на них права.
Привлекательный, умный, интересный, в меру успешный. Я слышала, что его карьера пошла в гору: стал одним из авторов для новых учебных пособий будущего поколения археологов. Не решаюсь заговорить с ним о том, что происходит в наших жизнях. Несмотря на то, что Микеланджело по-прежнему выглядит, как любимое из божьих творений, он другой. В глазах нет того самого юношеского запала: он больше не тот наивный ангелочек, которого я когда-то знала.
— Ты изменилась, — вдруг говорит мой юридически всё ещё муж после пары минут молчаливого осмотра.
— Помыла голову? — бросаю едкий смешок, непроизвольно обняв себя одной рукой за локоть.
За последний год потеряла около семи килограмм: выгляжу болезненно-худой, тщетно пытаюсь набрать вес обратно. Волосы слегка отросли: теперь я не так сильно похожа на трудного подростка, в синяках под глазами можно ночевать — перманентная бессонница. Таблетки для сна, разные пачки успокоительных на основе трав — не могу заставить себя пойти к врачу, чтобы получить рецепт на что-то подейственнее.
На ногах узкие черные джинсы, сапоги средней длины, темно-синий свитер крупной вязки, цвет ногтей ему под стать. В ушах небольшие серьги — подарок Б.
— В том числе, — Мик смеется, но не по-настоящему. Больше из светской вежливости, к которой так привык с чужаками.
Моретти ненадолго замолкает и снова смотрит на меня: он не стесняется, как раньше. Во время нашего брака он был робким, старался лишний раз никого не смущать, но теперь от него старого осталось только имя, голос, стиль в одежде и интеллект.
— Тебе идут украшения, — он не очень понятно улыбается, не могу угадать его эмоций, — хорошо, что ты перестала их ненавидеть. Помню, какой скандал ты учинила, когда на последнюю из наших годовщин я догадался подарить тебе колье.
По спине пробегает предательский холодок. И вправду. Я ведь всегда отрицала любые ювелирные изделия: через раз соглашалась носить кольцо, истерила из-за подобных подарков от бывшей свекрови, швырнула сияющий подарок Микеланджело: настолько мне было обидно, что он тогда забыл о моей неприязни к украшениям.