По щекам скатываются слёзы.
На лице медленно появляется непроизвольная улыбка. Грусть душит, стыд грызет, но это проявленное через трубку телефона тепло согревает: мягко обнимает и защищает от всех внутренних кошмаров.
— Мы будем отмечать дома, в четверг около семи вечера. Приезжай, если сможешь. Эмма тебе обрадуется, я тоже. Думаю, что нам лучше поговорить вживую.
— Спасибо, — шепчу, сохраняя чувство всеобъемлющей любви внутри, — обязательно приеду.
— Спокойной ночи, — чувствую его одновременную усталость и радость через тембр голоса, — и не грусти там.
По телу пробегают мелкие мурашки. В голове вспышками проносится дюжина разных воспоминаний из прошлого, когда мы с ним завершали так любой из диалогов до вступления в подобие отношений, попытки создать семью.
— Добрых снов, — немедленно жму на сброс вызова и ложусь на холодный паркет, позволяя себе зарыдать в голос.
Руки трясутся. В голове непонятный шум. Меня захлестывает волна самых разных и неконтролируемых чувств: я немного отпускаю вину перед ним и дочерью, бережно храню огонек тепла в сердце и благодарю за то, что он не отверг меня и дал возможность поговорить.
Но, мне так чертовски больно. Кажется, что все стены из стыда, самобичевания и ненависти к себе разрушаются. Они с грохотом падают на мои внутренности, разрывают их под своей тяжестью. Мне так страшно и трудно: не могу дышать, задыхаюсь от внутренних мучений, теряюсь в истерике, но не отпускаю того светлого ощущения любви внутри. Держусь за него всеми силами, верю, что оно выведет меня и укажет свет, правильную дорогу.
Реву громче, слюни стекают на пол и пачкают подбородок, не могу собраться, взять себя в руки. Кричу, несмотря на нездоровую сдавливающую боль в грудной клетке. В горле першит, как будто я несколько часов валяюсь в сухой снежной лавине и взываю на помощь. По ощущениям у меня переломаны все ребра. Знаю, что могу поднять всех соседей в округе и вынудить их вызвать полицию, но не могу удержать это в себе.
Закрываю глаза и падаю в хаотичные воспоминания разных лет, но все они не такие, как раньше: теперь нас тут две. Я настоящая смотрю за собой прошлой. Вижу себя со стороны и сгораю от стыда за свои обиды и безграничный эгоизм.
Три года назад.
Микеланджело не взял своих родителей с нами в магазин: он запомнил, что мне не понравилось планировать свадьбу со свекровью. Решил, что мы сами управимся в выборе детской для нашего ребёнка.
Он всё так же по-мальчишечьи улыбается, его глаза наивно горят перед буквально каждой люлькой: он перебегает от одной к кроватки к другой, пытаясь впечатлить прошлую меня хотя бы одной из огромного ассортимента.
Но, на моем лице нет ничего, кроме скуки и плохо скрываемого отвращения.
— Почему ты тогда не заметила, что он не взял родителей с нами, хотя для него это было важно? — визжу недовольной себе, пытаюсь подойти и ударить её по лицу, но меня резко перекидывает в другой временной отрезок.
Мы находимся в медицинском кабинете ультразвукового исследования. Я лежу на холодной кушетке и жду, когда это уже все закончится. У Мика дух захватывает: он почти не дышит, наблюдая за экраном.
— У вас будет девочка, — женщина-врач расплывается в теплой улыбке, наблюдая за нетипичной мужской реакцией — Мик почти танцует от радости. Зацеловывает моё лицо, в очередной раз благодарит за всё и повторяет, что не верит своему счастью.
Но, я не чувствую ничего хорошего. Во мне растекается плотное едкое разочарование, нарастает злоба. Я хотела родить мальчика, назвать его в честь отца и представлять, как он счастлив, если наблюдает за мной с небес. Мне не нужна проблемная мерзкая девочка, что в будущем не принесет никакой пользы.
Все семейство Моретти непременно позаботится о том, чтобы она выросла настоящей принцессой: воспитанной и приторной, тошнотворной и фальшивой. Я не хотела дочку, мне не нужна вся эта головная боль, переходные возрасты и первая любовь.
— Ты просто не хотела, чтобы ей разбивали сердце, — шепчу и медленно подхожу ближе, глажу прошлую себя по животу и чувствую, как не могу дышать из-за забитого соплями носа.
Человеческие очертания малыша на экране не вызывают в прошлой мне ничего, кроме отчаяния и едкой грусти: ведь мои ожидания снова не оправдались. Я никогда не получаю того, чего хочу. Через силу терплю эмоции и объятия Мика. Чувствую, как в ту меня вселяется чистая ненависть: я чувствовала её и раньше, просто после экспедиции она временно пропала.