Прошлая я снова ненавидит его всем сердцем просто за то, что он счастлив. За то, что он радуется, живет дальше, ждёт этого ребёнка и любит меня.
— Ты ненавидела его не за это, — до боли закусываю нижнюю губу: я знаю, куда сейчас провалюсь. Зажмуриваю глаза изо всех сил, чувствую жгучий поток слез на щеках. Я не хочу снова видеть это, не готова: но уже падаю в тот день, когда всё по-настоящему началось.
11 лет назад.
Забегаю домой в насквозь промокших сапогах: ненавижу европейскую зиму. Повсюду тает снег, получившуюся из него воду не удержать от проникновения в обувь. Вечером температура падает к минусу, ноги околевают от холода. Случайно хлопаю дверью, снимаю уличную одежду и носки.
«Хоть выжимай. Лишь бы не заболеть, мне нельзя пропустить ни дня первой сессии: подумают, что я специально прогуливаю зачеты. Сейчас важнее всего закрепить нормальную репутацию».
Дома пахнет крепким кофе, запеченной гвоздикой и папоротниковыми духами: родители уже дома. Достаю из сумки зачетную книжку, широко улыбаюсь и следую на кухню в предвкушении.
— Пирс, — шепчу себе из прошлого и закрываю лицо руками, словно могу изменить ход событий, — не делай этого, тебе не понравится то, что будет.
Но, я уже иду, оставляя за собой следы от влажных ледяных ног. На моем лице читается счастье, в своей голове я уже продумала идеальный план и реакцию родителей. Мне кажется, что я совсем близко к принятию, любви и уважению.
Папа сидит за столом, что-то читает. Мама курит за дверью заднего двора: видит меня краем глаза, приветственно кивает. Но, прошлой мне сейчас не до неё — я сажусь рядом с отцом и выжидаю, пока он освободится и поднимет глаза.
По телу бегут мурашки: я ни разу не вспоминала этот день, но он так ярко отпечатался в памяти. Смотрю на ещё живого папу и чувствую боль от того, что мне сейчас придётся испытать.
— Как прошел день? — он спрашивает механически, незаинтересованно, просто, чтобы я отвязалась и не маячила рядом.
— С первого раза получила зачет по этнологии: таким результатом могут похвастаться только два человека с группы, — сияю от счастья и открываю книжку, с гордостью показываю отцу честно заслуженную четверку.
— Кто второй? — он даже не подвинулся посмотреть на оценку.
— Моретти, — неловко чешу затылок: я знаю, что отец в курсе, но все равно отвечаю. Не хочу ему перечить.
— Он закрыл зачёт на «отлично», — отец сухо констатирует факт и откладывает книгу в сторону, — а ты пришла домой с улыбкой до ушей хвастаться своим кое-как закрытым экзаменом? В очередной раз доказала, что не годишься ни на что, кроме второго места, если вдруг случайно повезет?
— В-всего два, — стараюсь держать себя в руках и не разрыдаться на его глазах, но выходит плохо: одна слеза предательски вытекает и медленно ползет по щеке. Я быстро смахиваю её пальцем и неуверенно продолжаю, — всего два человека смогли закрыть этот зачет с первой попытки.
— Хватит вызывать жалость, — он отмахивается от меня, смотрит с отвращением и всем своим видом выражает презрение и злость, — не устала нас позорить? Ты хоть один раз сможешь сделать что-то лучше кого-то? Бездарность.
Мама докурила. Молча стоит в дверях, выпускает из кухни тепло разогретого камина. В наш дом проникает зимний уличный ветер, но я знаю, что здесь все равно никогда не будет холоднее, чем между мной и папой.
Единственным человеком, в чьем одобрении и поддержке я нуждалась.
17 — белые лилии
Вторник. Сейчас.
Лежу на полу. По улице проносится гром. Cверкает красивая, но пугающая пурпурная молния. От испуга на улице лают собаки. Холодно и, кажется, плохо как в тот самый день, когда я навсегда поняла, что отец никогда не будет мной доволен.
— Микеланджело, — говорю в никуда, осторожно обнимаю себя за плечи и роняю слёзы на паркет, — ты не был виноват передо мной. Я ненавидела не тебя, а себя и то, что так и не смогла заставить папу собой гордиться.
Закрываю глаза. Вспышки разных ссор и скандалов, недовольных отцовских гримас, разочарованных взглядов и колких насмешек. Его холодность, отчужденность, нелюбовь. Всё это навсегда со мной. Дерево отцовской неприязни давно поселилось в моей груди и заполнило собой весь внутренний сад.