В такси в голову пришло много разных осознаний. Например, что недомолвки с Микеланджело закончились: мы расставили все точки и решили жить дальше, без предыдущих обид и боли. Я стала лучше понимать его, а он меня. Ещё, что между мной и дочерью ничего не потеряно: у меня есть время всё исправить, принимать участие в её жизни и быть мамой, о которой она сможет вспоминать и говорить с любовью. Большую часть мыслей занимает и доктор, с его обходительным мужским вниманием.
Я чувствовала себя нормальной. Здоровой, привлекательной и интересной женщиной. Не знаю, был ли наш диалог на балконе и в коридоре частью терапии, имел ли какой-то другой смысл вечерний танец и цветы, но всё это помогло мне вспомнить, что общение с мужчинами приносит не только боль и животный страх.
Мой лечащий врач отметил мои изменения, подарил удивительное завершение дня и сказал, что я иду на поправку. Помог обратить внимание на разницу моего мышления за последнее время. Он ещё не знает, что я делала с собой в последние дни, но увидел это и без пересказа.
«Никогда не поздно излечиться».
В подъезде, как обычно, пахло свежим ароматом цитрусовых. Консьерж мирно спал за стеклянным окном, похрапывая в такт программе новостей. Сегодня на вечерней смене отдыхал Луиджи, хотя совсем недавно уходил в отпуск: я рада его видеть. В отличие от его напарницы, он не собирал слухи про жильцов дома. Ненавижу встречаться с Деметрой на выходе.
Дом встречает холодным воздухом из открытой створки окна и тенью стоящих на кухне роз. Они приятно греют душу и невольно вызывают улыбку. Скидываю худи на пол, позволяя себе беспорядок. Приятно потягиваюсь и щелкаю замком двери, невесомо отправляясь в сторону гостиной.
«Что-то не так».
Улавливаю чужой запах. В комнате стоит странное амбре из ментола и крепкого алкоголя, хотя в последние дни я ничего не пила. Жму на кнопку выключателя: легкий треск, характерный щелчок, но свет не работает.
«Пробки выбило?»
Поворачиваюсь в сторону коридора, чтобы проверить щиток, как вдруг меня пронзает резкая боль позади шеи. Большая мужская рука грубо оттаскивает меня в центр комнаты, швыряя на пол. Падаю на ковер по инерции и поджимаю ноги от страха. Уши закладывает. В глазах темнеет. Нужно закричать, срочно позвать на помощь, но горло сковывает дикий ужас.
— Ты правда думала, что твой бледный доктор меня напугает?
21 — кожа буйвола
TW: подробное, детальное описание сцен физического насилия, будьте осторожны при прочтении.
Среда. Вечер.
Холодный свет луны освещает его жуткое, нездоровое лицо. Бешеные, широко открытые глаза и животная, пугающая ухмылка. В одной руке он держит скотч, в другой — широкий кожаный ремень. Сердце готово выскочить из груди, потому что я понимаю, что будет дальше.
Пытаюсь завизжать в мольбе о помощи, но тщетно — ком в горле перекрывает дыхательные пути, позволяя мне только невнятно прохрипеть. Стараюсь незаметно залезть в карман и сбросить звонок хоть кому-нибудь, но Брайан делает резкий шаг вперед, отчего я замираю в испуге.
— Плохая идея, — он грубо садится сверху, подминая мои ладони под крепкие, накаченные бедра. В сердце таится надежда, что у меня ещё есть шанс набрать кого-то, но его только забавляет маленький огонек веры в глазах.
Брайан облокачивается коленом в сгиб локтя, вызывая резкую боль в теле. От неё я прихожу в себя и, что есть сил, вскрикиваю. Но горячая ладонь быстро закрывает рот, больно сжимая щеки с челюстью. Я пытаюсь скинуть его, дерусь ногами, трясусь, кричу в прижатую к губам руку, стараюсь укусить его тонкую кожу, но он только шире улыбается.
— Если бы ты знала, — шепчет, немного пошатываясь от моих истеричных ударов коленями в его лопатки, — сколько удовольствия сейчас доставляешь. Всегда бы так.
Он медленно поднимается, удерживая меня за разные части тела — таким образом не дает сбежать. Одну ладонь удерживает на рту, лишая меня возможности кричать. Вторую грубо запускает в волосы и поднимает за собой. Резко разворачивает спиной к груди, точно заложницу, и обвивает хрупкую шею плечом. Мне тяжело дышать. Его руки выступают вместо тисков, невыносимо сдавливая горло. Закашливаюсь ему в ладонь и в ужасе осознаю, что теперь он затыкает мой нос пальцами.
— Смотри, — горячо шепчет на ухо, — как легко можно задушить в такой позе.
Он напрягает мышцы рук, сдавливая шею до онемения. До боли зажимает нос и не убирает ладонь ото рта. Теперь я не могу сделать даже подобие вдоха. Чувствую себя рыбой, вылетевшей на берег во время шторма: вокруг сплошная угроза, а у меня почти нет шансов на спасение. Качаюсь на месте, пытаюсь вырваться, но быстро понимаю, что таким образом только сверну себе шею.