Топаю ногами по паркету, но он лишь меняет положение, подводя меня к кухонной плитке: но я не сдаюсь, бью по ней ступнями, несмотря на ужасную боль в суставах и пальцах. Задыхаюсь, царапаю его руки, изо всех сил скручиваю кожу, стараюсь как-то ущипнуть, но от страха пальцы перестают слушаться. Даже не могу сжать кулак. Паника только нарастает, а щеки горят от слёз.
«Он не убьёт меня, не может. Слишком себя любит, не станет гнить в тюрьме. А если выставит себя жертвой? Оплатит лучшую защиту, сможет прикинуться невиновным? Он проник сюда в моё отсутствие. Значит, уже давно всё спланировал».
Ноги немеют, и я больше не могу драться или сопротивляться. Мне катастрофически не хватает воздуха. Рыдания заставляют биться в конвульсиях, но всей этой боли нет выхода наружу. Опускаю руки. Больше нет сил сражаться. Я не хочу умирать. Пытаюсь не потерять сознание, но от нехватки воздуха нет спасения. Темнеет в глазах, я чувствую, как теряю почву под ногами и куда-то проваливаюсь.
Среда. Ночь.
Жадно глотаю воздух носом, приходя в себя от дикой боли в сердце. Быстрые удары сковывают грудь. Не понимаю, что происходит и где я нахожусь. Могу шевелить руками. Несколько испуганных движений и меня парализует жуткое осознание: я сижу в ванной, полной льда. В комнате нет ни малейшего просвета: ничего не вижу, вокруг кромешная темнота.
Пытаюсь вскочить, но поскальзываюсь на месте. Что-то мешает, ноги связаны. Адский холод оставляет ожоги на теле. Нестерпимо больно. Пытаюсь позвать на помощь, но рот закрыт — через него не проходит даже вдох. Хочу понять, что с ним.
Органы чувств сбиты: ледяная вода всё перекрывает. Ничего непонятно, трудно что-то трезво воспринимать. Тянусь пальцами ко рту и получаю жгучий удар по руке: он рассекает водную гладь и касается груди. Всхлипываю, визжу, но этого никто не слышит — даже я. Успеваю коснуться губ. Понимаю, что ко рту в несколько слоев плотно примотан пластиковый скотч.
Осознаю, что Брайан стоит рядом. Контролирует движения. Страх и холод сковывают, удушают. Я беспомощна. Не знаю, что делать. Внизу живота невыносимый узел, сформированный из боли. К горлу подступает тошнота испуга, и я не могу её сдержать.
Желудочный сок обжигает слизистую носа — единственное место, через которое могла пробраться едкая рвотная масса. Снова поднимаю руки к лицу: в этот раз неосознанно. Хочется согреться любым путем, даже через остаточное содержимое желудка. Устрашающий звук рассеченного воздуха. Хлыст. Получаю новый удар. В этот раз ещё больнее. Роняю ладони в воду и, точно беззащитный ребёнок, плачу. Не могу собраться с мыслями, что-то придумать или спланировать. Я сломана.
«Больше ничего не будет. Ни взросления Эммы, ни дальнейшей жизни, ни счастья. Не будет моей мамы, нового дня, Микеланджело и его родителей. Заботливого, но холодного Солсбери. Я никогда не увижу, кем станет Эмма. Она не узнает, как сильно её мама умеет любить. Меня больше не будет, и я никогда не буду фигурировать в её воспоминаниях».
— Всё могло быть иначе, — слышу его издевательский тон и чувствую, как к горлу подступает новая порция рвоты, — ты бы спокойно села в машину без глупостей, посмотрела снятую для тебя квартирку вблизи моего дома и любезно переселилась туда. И всё, мы оба довольны: никаких ненужных врачей, всегда удобное время для встреч, любовь и полное отсутствие пропущенных звонков.
Он касается моего загривка и мягко поглаживает волосы, но я чувствую исходящую угрозу. От холода немеют конечности. Руки больше не отвечают на сигналы мозга, левая нога бьется в непроизвольной конвульсии. Мышцы переохлаждены.
— Я ведь предупреждал тебя, что наши секреты должны оставаться между нами?
Нервно сглатываю, услышав его улыбку на последнем слове. Чувствую резкую тянущую боль в затылке: поздно понимаю, что он схватил меня за волосы. Один толчок, и я с головой под водой.
Он топит меня. Барахтаюсь, но крепкая рука давит глубже, ещё сильнее. В панике делаю вдохи, отчего быстрее захлебываюсь и задыхаюсь. Пытаюсь спасти себя усиленнее, но он чувствует это и подключает вторую ладонь к процессу. Он в разы крупнее, у меня нет шансов. Ничего не выходит. Брайан спокойно удерживает меня под водой. И когда мне кажется, что через мгновение все закончится навсегда, он возвращает меня на поверхность.