«Пугни их из разрядника, штурман! - оживился внутренний паникер Валентины. - Может, в их измерении такого и не видели! Хотя вышли же они как-то в космос... Может, им крошечный разрядник «Гермеса» - комариный чих, только раззадорятся. И как врежут! А если получится договориться? Не отправят домой, так может хоть в гости пригласят... Или отбуксируют на завод по переработке космического металлолома, а нас всех - в расход?!»
Рука Валентины чуть дрогнула над пультом, вызывая вирт-штурвал.
- Пробуем сохранить дистанцию. Я бы хотела с ними договориться. Вот только как? На радиосигналы...
«Гермес-23» тряхнуло.
- Принудительная стыковка! - оскалился Тиагу.
- Как умудрились? - ахнула Валентина. - У них что, шлюзы по стандарту Союза?!
Накатила слабость. Как во сне, перед капитаном проплыли лица Егора и Габриэлы - испуг, недоумение, немой вопрос. На Валентину нахлынула неведомая прежде волна ощущений. Все пять чувств - чьих?! - как будто слились в единый сигнал. Чудо, над которым последнее десятилетие бьются лучшие умы Земли и колоний. Еще никому не удавалось передать на расстояние вкус или запах.
Этим удалось.
Запах шиповника, свежесть короткого плесецкого лета, соленый привкус во рту, боль в прикушенном языке и разбитых коленях. Тепло руки Сашки Елагина, который помогает подняться с земли.
«Больно?» Скорее обидно. И еще жалко новенький гравиход, который папа только неделю назад подарил на день рождения. Удастся ли починить?
«Починим», - важно изрекает Сашка, изучая погнутый руль. Сашке хочется верить.
Поток полузабытых ощущений как будто кто-то бережно влил в мозг Валентины, подсветив нужные акценты.
Помощь. Хочется верить.
Это не было воспоминанием. Если бы во Вселенной существовал язык всех пяти чувств, это была бы фраза на нем. Где-то на грани сознания билось восхищение: контакт с обитателями досоюзного измерения! Капитан Арефьева, думали ли вы, что когда-нибудь...
«Помогите!» - снова подал голос внутренний паникер, и на этот раз Валентина не стала его успокаивать. Добавила к внутреннему голосу ощущений, выудив их из того же воспоминания. Хочется заплакать, но нельзя, потому что стыдно перед Сашкой. Обидно и очень хочется домой.
Судя по лицам Тиагу, Егора и Габи, досоюзные пришельцы пообщались и с ними. Испуг исчез, лица разгладились и просветлели. Валентина приказала себе не расслабляться. Вдруг нежданные гости решили просто усыпить их бдительность?
Новая волна - искристая, как алкантарское шампанское. Капитан как будто снова услышала смех мамы. Такая серьезная малышка. Кто ты сегодня, Валюшка? Командир боевого звездолета? Это разрядник? Ну что ты, не целься в маму! Мама любит тебя. Родной аромат жасминовых духов. Голым пяткам холодно, но где это видано, чтобы командир звездолета ходил в тапочках с медвежатами?
Она зашла в рубку, как обычная гостья - со стороны шлюзового отсека. Не ворвалась, не материализовалась незваным призраком. Просто вошла, инопланетянка ростом едва Валентине по плечо, в ярко-синем просторном комбинезоне со светящимся поясом. «Гуманоидный тип, - пронеслись в голове строчки из заученной когда-то классификации. - Рост ниже среднего земного, строение скелета сходное с человеческим. Верхние конечности четырехпалые. Особенности: очень широкие плечи, череп конической формы, кожа оливкового цвета, волосяной покров светлый и короткий, похож на шерсть алкантарского лабрадора. Глаза удлиненной формы, радужка синего цвета, зрачок круглый...»
Профессор Сантуш с Алкантары, преподававший Валентине космоантропологию, поставил бы студентке Арефьевой высший балл за эту внезапную «лабораторную».
Валентина мигом слетела с антиграва и встала перед гостьей, невольно расправляя плечи. Инопланетянка вытянула руки вперед ладонями.
- Нет оружия. Не бояться прошу. Могу на ваш языком говорить тоже. Я Ньяйтайа Льйонг, летучий аппарат «Кйондльяйна» стыковался с твой. Планета Уйомтрйанга родом я. Пришла помощь для вы.
«Ты хотела договариваться, Валентина? Так вперед!»
- Я Валентина Арефьева, капитан «Гермеса-23»...
Сотня вопросов металась в напряженном сознании девушки. Откуда эта Нья... -язык сломаешь! - знает наш язык? Как у нее получается считывать воспоминания и общаться с помощью телепатических сигналов, сплетенных из пяти человеческих чувств? Причем этому общению не помеха ни космический вакуум, ни фонящая аппаратура «Гермеса».
- Ты думать громко. Я ответить смогу.
Позже Валентина так и не смогла уверенно сказать, на каком языке Ньяйтайа вела свой рассказ. Русский, родной язык капитана «Гермеса-23» и историка Метельского? Португальский, на радость штурману Андрадэ? Испанский, чтобы не заскучала сеньорита Наварро? Скорее, все вместе, плюс невероятный коктейль из чувств и осколков воспоминаний - так из черепков нескольких разбитых тарелок можно собрать мозаику, у которой будет новый узор.