— Да, мы эти в салат пустим. Но я понял, будут тебе цветы. А, Настя, кстати… У меня на телефоне заглушка. Так просто меня не поймаешь, — Лев погрозил хакерше пальцем.
— Сучка, — та с улыбкой пожала плечами. — Я так и поняла, Богданов! Ну ладно, Лео, — перебила всех Настя, важно скрестив руки на груди. — Ты победил, а значит, тебе и водить. Посмотрим, так ли хорошо ты ищешь, как прячешься!
— А как же желание? Я же победил? И желаю больше не играть, нет, не так работает? И кто тогда кому загадывал?
— Вода загадывает тому, кого нашел первым — то есть абсолютному проигравшему, — пояснил Леха таким серьезным тоном, словно без этих правил непонятно, как вообще можно было выживать. Особенно в лесу. — А последний, кого нашли, становится новым водой… Значит, Лев, ты получаешь возможность заработать желание, которое исполнит тот, кого найдешь. А первой загадывала Настя Лене…
Лев только коротко вздохнул и забубнил что-то про то, как ему все надоело, а вот Рома с Аленой навострились, пока Влад жевал первую булку из кармана сисадмина и виновато поглядывал на остальных. «Проголодался», — неловко оправдывался он.
— А что загадала-то, Насть? — с интересом спросил Рома. Тут уже и Алена повисла на хакерше, не позволяя уйти от ответа.
Настя перевела взгляд на Елену. Та скрестила руки на груди и выгнула брови, приняв защитную стойку — мол, «больше ничего вам не сказать, нет?» Но Антон усмехнулся, заметив на ее суровом лице легкий румянец.
— Ой, ну вот вцепились, да? — скривилась Настя. — Я просто пожелала, чтобы она до конца выходных мне заплетала волосы каждый раз, когда я попрошу. Когда дреды перекладывают — это приятно. Довольны?
— Да брось, — разочарованно отмахнулся Роман.
— Как-то скучно! — недоверчиво заявил Горячев.
— Ну так и не мне тебя развлекать! Вон, сейчас Лев как выйдет на охоту… Ты бы поберегся, Антонио!
Они вновь вышли на дорогу, с которой все начиналось. Лев оставил букет сныти в дупле одного из деревьев и завел счет, закрыв глаза. Уверил, что он играть будет совершенно честно и даже не увидит направления, куда убежали ребята. Но считал Богданов быстрее Насти. Его тактика стала ясна сразу — Лев был до невозможности тихим, а потому определить его местоположение до момента, пока он не подходил слишком близко, оказалось сложно. Антон, рассчитывая, что до такой нарочитой банальщины не дойдет никто, решил спрятаться ровно на том же самом дереве — и вот уже замер, сжавшись на ветвях. Вопреки угрозам Насти, он был уверен, что все равно не станет первой жертвой Богданова, ведь самым заметным оставался Влад. Хотя любопытно было, что такого Лев может попросить у него, но мухлевать Антон все равно не собирался. Вопреки ожиданиям, уже спустя пять минут Богданов выхаживал около полюбившегося ельника, посматривая в основном на деревья, но иногда — и себе под ноги. Возникло ощущение, что Лев собирал грибы, пока он не уперся взглядом в Горячева и не потыкал его ровной палкой.
— Попался, — улыбнулся Лев и издевательски пропел: — Слезай, бельчонок, дам орех. Ты знаешь, по статистике большинство людей умирают в лапах маньяков, потому что мозг склоняет их прятаться по уже изученному маршруту, а не в новое и неизведанное место?
— Эй, да не ври! Я этот трюк с кем только не проворачивал. Все покупаются, — заворчал Горячев, слезая к Богданову в объятия. — Или это значит, что ты и есть маньяк…
Антон отряхнулся, — а затем, покрутившись на месте в деланной растерянности, неожиданно атаковал и заломал Льву руки за спиной, толкнул грудью в тот же дуб. Может, нашли Горячева первым, но игривого настроения он и не думал терять. Лев охнул, заворчал натужно и пообещал выпороть вечером за самоуправство.
— Но зато я умею защищаться. А это значит, что придется произвести арест и допрос. Ну-ка, мистер, что это вы делаете тут в лесу и чего хотите от меня? — шепнул Антон в самое ухо, прижавшись бедрами к Богдановской заднице.
— Конечно, совершить насилие над юным телом, — Лев нетерпеливо дернул руками. — Ладно, Антон, отпусти. Мне тебе еще желание загадать, а теперь все вразумительное и невинное превратилось в как обычно с тобой. Я хочу поскорее всех найти, получить свой приз и пойти обратно.
— Говоришь так, как будто это я тебя развращаю, — Антон ухмыльнулся и отпустил, позволив Богданову развернуться лицом. Но лишь для того, чтобы он увидел взгляд Горячева, предосудительный и вызывающий. — А куда это ты собрался? Ну не будь как Рома, Лев! Ты же сам хотел гулять, почему бы и не подурачиться во время прогулки? Если ты часто будешь водой, я могу подсказать тебе, что будет смешно пожелать у моих…
— Не надо, сам уж как-то придумаю. Но желать хочу только у тебя, — улыбнулся Лев и притянул к себе Горячева в объятия. Он все еще упирался спиной в дерево, но теперь еще и прижимал к себе Антона, уткнувшись носом в висок и зацеловывая скулу. — Рома, как видишь, вовсю играется… А мне непривычно и… Не знаю. Стыдно. Неуютно показывать себя беззаботным в условиях… — Лев оборвал фразу и затих. — Легко только с тобой.
— Ты им нравишься. Всем. Поверь, они гораздо сильнее расстроятся, если ты решишь уйти, и сразу же начнут искать виноватого. Скорее всего, под раздачу попаду я, как «тот, кто невыносим в отношениях»… — Антон поежился от приятных мурашек, которые поползли по шее. Богданов озадаченно выдохнул, словно такое откровение приносило еще больше тяжести, но ничего не ответил. — А Рома просто, вот, нашел цель в своей прогулке. Спорим, приготовил самые каверзные желания? Вот и тебе тоже просто нужна цель. Чтобы был азарт…
Антон вздохнул и прикрыл глаза, пожевал губу. Он думал, как бы заинтересовать Льва — чтобы детские игры пришлись и ему по вкусу, а не были обязанностью няньки. Задумчивость всячески прерывалась от непрестанных нежных поцелуев и наглаживающих поясницу и бока мягких ладоней, которые любили шаловливо забираться под куртку. В теле проснулся самый знакомый Горячеву инстинкт — желание секса. Захотелось зажать загнанного в угол Льва прямо здесь, разделать быстренько и тайком, но с такой страстью, с какой и оголодавший маньяк не сможет. Знал бы, как сложно рядом наедине… Антон нервно взрыл землю ногой. От этих фантазий в штанах становилось слишком жарко и тесно. Но зато и идея пришла сама собой.
— Кстати… — Горячев хитро сощурился и строго переложил слишком расшалившиеся ладони Льва повыше, чем вызвал недовольное ворчание и попытки мигрировать обратно. А потом приблизился губами к его уху, чтобы задать свой вопрос совсем тихо — на случай, если где-то неподалеку прячутся нежелательные свидетели: — Я собираюсь трахнуть тебя, Лев. Сегодня. Ты же не забыл свое обещание?
— Не забыл, — обреченно сообщил Богданов. — Правда, у меня вот теперь тоже есть желание, которое тебе придется выполнить. Так что не напоминай мне слишком часто об этом, а то я перестану быть послушным и забуду про все обещания.
— Ну так я могу дать тебе шанс… — промурлыкал Горячев, не унимаясь. — Потратишь желание на что-то одноразовое, может. А если ты останешься играть в прятки и ни разу не проиграешь, не попадешься кому-то первым — я разрешу тебе… Можешь брать меня всю ночь, — Антон возбужденно усмехнулся и коротко ткнулся кончиком языка Льву в ухо, а после чмокнул в мочку. — Сколько угодно раз. Сколько будет можно. Сексуальное рабство карается законом, конечно, но это, считай, будет мой подарок абсолютному чемпиону… Я даже пообещаю быть смирным иногда. М? Хочешь так поиграть в прятки?
— Хочу, — жарко выдохнул Богданов. — Ненавижу тебя, когда ты так делаешь. Все, тогда пошли искать остальных! И сколько мы так будем играть?
— Вот уж не знаю, Лев… Елена все это начала, — засмеялся Антон. — Как устанем — так и закончим…
И Богданов искал. Искал, как никогда и ничего не искал в своей жизни. В первой оконченной его партии победителем вышел Роман, который весьма удачно спрятался за стволом дерева и просто тихо обходил его до посинения, пока Лев не нашел всех остальных. Сисадмину попадаться первыми боялись из-за сложившегося странного ощущения, будто он-то точно загадает нечто такое, что невозможно или противно будет выполнить. Но вопреки всем ожиданиям, у пойманного первым делом Лехи он попросил обнять его и погладить по голове пару раз. Лев водил больше всех прочих. И выигрывал столь яростно, словно в этот самый момент удачно продал контракт или совершал лучшую в жизни многомиллионную сделку — так велик оказался соблазн и азарт. И это превратило его в страшного и одновременно прекрасно увлеченного человека, который использовал все свои таланты в простой детской игре. Перемены настроения Льва никто не понял, а больше всех удивлялась Елена, которая за короткий промежуток времени успела и бухгалтеру с фирмы позвонить, чтобы сообщить, что она курочка, и своему жениху написать кокетливую фразу, а потом показать ее Насте. В том, чтобы загадывать самые отвратительные задания сестре был свой коварный и понятный Богданову план. Ведь, как сказал Горячев, она это все начала…