Антон наблюдал за происходящим с задором, с умилением. Пожалуй, даже с трепетом. Он не забывал легонько поддразнивать Богданова между раундами, бесстыдно нашептывая на ухо, что может войти в «пакет победителя». Голова кружилась от влюбленности так же, как когда Горячев впервые заспешил к хозяйке, открыв в ней не только госпожу, но и чуткую, нежную собеседницу — и даже сильнее. Ведь теперь перед ним во плоти стоял человек, который был готов завоевывать, добиваться и отдаваться тоже. Поняв, что бояться больше нечего, Антон стал позволять себе властно приобнимать Льва за талию на глазах у всех и будто невзначай заправлять ладонь ему в задний карман джинсов — все равно через полминуты опять разбегаться, прятаться… И в то же время ловил теплые, как казалось, одобрительные взгляды близких, и такая гордость самого брала, что хотелось показывать больше и больше.
Утомление и желание прекратить пришло к тому моменту, когда солнце наклонилось ниже и заглянуло под кроны деревьев, подарив румяным лицам запыхавшихся ребят золотые блики. Холодало, а кожа Романа вместе с тем превратилась в гусиную. На часах было пять вечера. Богданов вернул себе букет сныти, обнял Горячева и с ликованием сообщил, что победил он всех, как тот и загадывал.
— Лео, хочешь со мной преступников искать? — смеялась Настя. — Они хорошо прячутся, ты хорошо прячешься и хорошо ищешь. Замутим из тебя, если что, агента под прикрытием.
— Нет, мое дело в другом, тут я развлекался, — улыбался Лев и качал головой.
Антон даже не пытался скрывать восхищения. Он глядел на важно распрямляющего спину Богданова и гладил его по плечу широко и жарко.
— А что будет за победу-то? А то Богданов сегодня, как гладиатор, лес шагами мерил, — поинтересовался Рома, намекая, что он уже очень хочет домой и греться одними своими движениями.
— Ничего, — поспешно отреагировал Богданов. — Причем вообще ничего. Просто хотелось выиграть.
— Да ну, — скрестила руки на груди Настя и хитро улыбнулась. — Ни разу не попался первым, всех нашел… С тебя даже никто желания не стребовал — и ты типа хочешь сказать, что ты не хотел ничего сам? И это чистая случайность?
Лев насупился и замолчал, скрестив руки на груди под смех Елены, которая хакерше в ее предположениях явно поддакивала.
— Что это, не могу просто хотеть играть, хочешь сказать? Желать проводить время с прекрасными людьми?
— Да ладно, просто ответил бы, что оттачиваешь свои спецагентские навыки… Я же сказала, что ты Лео и дождешься Оскара. Просто вылез из всяких своих «Инсепшенов» и «Отступников», — Настя закатила глаза, но после нашла себе новую жертву по соседству. Конечно, ее въедливый и провоцирующий взгляд сразу остановился на Антоне. — Ну, а ты, Горячев? Может, хоть наградишь чем героя-то своего?
— Я? А что я? Да он же сам ничего не хочет, — тот энергично замотал головой, смеясь, а сам поднырнул рукой Богданову под куртку на спине, притерся к нему боком потеснее.
— Так, ладно, Настя, ладно. Что там у вас было? Дреды перекладывать, говоришь, будет тебе? Вот пока она тебе дреды перекладывает, он мне ничего не должен. Ага? — Лев хитро ухмыльнулся, указывая кивком головы то на Елену, то на Антона.
— То есть ты с него после выходных спросишь? Ты так все возможности упустишь, Богданов! — не унималась Настя, весело зубоскаля.
— Эй! Ну вот не надо тут советы раздавать, да? — возмутился Горячев.
— Ладно, Антоша, ты его хоть поцелуй просто, — ухмыльнулся Леха, чмокая жмущуюся к нему Алену в макушку. — Он все-таки всех победил. А без награды нельзя оставаться, Лев. Мы же медальку не подготовили, чтобы тебе вручить, так вот… Да и зачем тебе медалька…
— Блядь, Леха, ну вот опять вы меня толкаете с мужиками обжиматься, — беззлобно фыркал Антон. Он оторвался от Богданова в невольном, едва ли заметном ему самому страхе вновь оказаться слишком размягченным чувствами и скрестил руки на груди. — Серьезно, я не знаю, что вам тут по приколу, но мне уже кажется, что это все из-за вас вышло!
— Что это значит, из-за них, — едва слышно ворчал Лев.
— Ну так хорошо же вышло. Я не против иметь такие заслуги, — ерничал Котков. — Эй, Влад! А ты? Хочешь глянуть, как наш Антон по-серьезному со Львом целуется?
— Да! — выскочил из-за кустов Влад, который неясно что там делал и почему столь надолго притих, яростно отряхиваясь. — Куда смотреть, когда? Что говорить надо? А! Горько!
Тут хоровой призыв зазвучал со всех сторон. Антон сперва растерянно оглядел замкнувшееся вдруг кольцо скандирующих «горько!» друзей, а потом остановился передо Львом, смотря на него взволнованно и вопрошающе. Тот сомневался, но держал строгое выражение лица с напущенной на него суровостью. Тогда Горячев нахмурил брови и шагнул навстречу. Он поймал ладонями лицо Богданова, погладил шероховатые от щетины щеки, коротко стриженный затылок. Сперва Антон ткнулся в лицо носом. Он не закрывал глаз, ловя каждое встречное движение зрачков и век, — чтобы контакт получился глубоким, полным. А затем позволил губам слиться. Все, на что хватило Горячева, прежде чем дурман нежности усыпил его — это покоситься на Леху с Владом и вызывающе дернуть бровью. Заодно он показал им фак. А после были только короткие безумные, жаркие мгновения, пронизывающее щекотное ощущение на губах, чувственные прикосновения языка… Антон не знал, как нашел в себе силы, чтобы оттолкнуться от Богданова. Но сумев, он тут же снова отпрыгнул на шаг с довольной ухмылкой, которую старательно утирал ладонью вместе с влажными следами и колким ощущением вокруг рта.
========== XXVIII ==========
Тот же день. Открытость
Вечер стремительно наступал на «Лесную симфонию» махровыми объятиями опустившегося на землю тумана, что окрасил сумерки в сизый. От удавшегося ужина остались только пустые тарелки, полумрак помещения и остывающие кресла. Каждый смаковал последние часы праздника как умел, предавался покою да умывался мягкой заботой ласкового дня: Елена с Настей потерялись в комнате; Леха с Аленой делили пережитые воспоминания на веранде под красное вино и поцелуи; Влад давал Роману попробовать лучшую траву из Амстердама. Затянувшись, они тихо лежали плечом к плечу, смотрели в небо, выискивая глазами загорающиеся звезды. И только Антон остался один: Лев, едва отужинав, исчез в неизвестном направлении. Можно было бы подумать, что старую собаку новым трюкам не научишь, если бы не сообщение, появившееся в их с Антоном чате через час смущенного одиночества.
«Помнишь, где сауна? Приходи, жду!» — сообщил Богданов и тут же вышел из сети.
Пустое помещение бассейна страшным эхом отзывалось на топот, который производили Горячевские ноги. В темноте возле воды становилось даже жутко, и оттого через несколько минут Антон инстинктивно притих. Он быстро переоделся, сложил все вещи в раздевалке, напоследок только бросив в чат с телефона: «Я на месте. =)» — и, кутаясь в банное махровое полотно, отправился туда, куда Лев сказал в сообщении. Полный свет горел только в сауне. Но когда Антон зашел туда, он не обнаружил ничего, кроме нагретых плоских и красиво сточенных блинчиками камней, которые уютно расположились на скамейке, где ребята сидели все вместе днем ранее. Дверь к массажному столу оказалась открытой, а на нем лежало полотенце, стояли разнообразные баночки и бутылочки. В воздухе осел тяжелый и сладкий запах лесного ореха.