— Ты пришла ко мне еще и с неверием.
— Потому что вряд ли ты заступишься за меня, как я за тебя заступалась и заступаюсь. Отсюда и неверие.
Антон вздохнул, признавая ее правоту лишь отчасти. Но и этой части хватило, чтобы на плечи снова легла страшная тяжесть абсолютного бессилия. Он обхватил себя руками и устремил взгляд вдаль. Лес, окружающий базу отдыха, несмотря на солнечную погоду выглядел темным и угрожающим. Вот здесь — семья и уют. А там — злые волки. — Ну и хер с ним… Только ты так и не ответила мне. За что он вас преследует?
— Почему он открыл охоту? Я не знаю, Антон. Столько лет прошло, откуда я знаю, что ему взбрело в голову? Месть? Наверное, это банальная месть. Мы же на его деньгах построили бизнес.
— Я заступлюсь за вас. Слушай, я не знаю, как еще доказать… — Горячев замотал головой, сводя брови. Он глухо стукнул кулаком по перилам и тут же зарычал от вернувшейся боли. — Ты… просто можешь мне верить. Я не какой-то там подонок.
Ответа Антон не дождался. Да и спора бы, вероятнее всего, не вытерпел. Мозг и так пульсировал от давления вопросов, от зуда слепых пятен в этой мрачной истории. Антон пытался найти хоть какое-то оружие. Подобрать хоть какую-то тактику. А оттого — не умолкал и не давал Елене отдыха:
— Лев ведь сказал, что вернул деньги… Да и за что он тогда в первый раз со Львом так? С его… бывшим… За что это все до того, как вы сбежали? Просто потому, что он может? Тогда он должен был добиться своего еще в прошлом. Но зачем теперь? Почему это должно стоить даже чьей-то жизни?
— Теперь понятно, почему мы в ужасе? Мы не знаем. Не имеем понятия о его мощностях, о целях и желаниях. Поэтому сложно предугадать его вектор действий. Может, это ревность. Он воспитал Льва и научил его бить… Строить бизнес. И теперь Богданов достиг больших результатов. Зависть. Я могу бесконечно предполагать, если захочешь. Или он просто больной ублюдок, что действительно правда. И в последнее лично я могу поверить с большей охотой.
Все эти предположения Антона не устраивали. Они были слишком мелкими, слишком поверхностными, слишком определяющими Валентина как психопата. Но Горячев не мог поверить, что психопат так долго продержится у власти. А ничего против поставить он не мог, потому-то и продолжал слепо злиться. Ничего не мог даже нащупать! Пришлось смириться. Антон опустил плечи. Он вновь обернулся к Елене, но не для того, чтобы идти в наступление. Горячев положил ладонь ей на плечо, всмотрелся в лицо так, будто хоть на нем можно было найти какой-то знак. Елена отвела взгляд вниз и влево.
— Что бы ни было дальше, ты правда можешь мне доверять. Я не боюсь, — соврал. — А еще я никогда не отворачиваюсь от своих. И Льва я защищу. Не знаю как, но защищу. Если будет нужно, я для вас даже бомбоубежище найду, — Антон невесело усмехнулся. — Мы же в Питере. Ленинград блокаду пережил. Уж с этим дерьмом точно тогда можно справиться, правда?..
— Мы попробуем. Теперь для этого нам придется сделать все и даже больше, — вздохнула Елена, но после все же улыбнулась. — Все равно спасибо тебе за такого Льва, который есть сейчас. Даже если этот раз — последний.
С этими словами Богданова резко развернулась и убежала в дом, а Антон так и застыл на месте. Еще какое-то время он не мог уйти — ноги не слушались, каменея следом за сердцем. Хотелось радоваться в ответ благодарности, но всякая светлая эмоция разбивалась о жестокую фразу. «Даже если этот раз — последний». Горячев чувствовал себя птицей в большом вольере: вроде, вокруг и скалы, и деревья, и простор; но пять метров вверх — и ты все равно ударишься о сеть, загородившую небо. Сложно было придумать ситуацию хуже безвыходной. Вернее, безвыходно плохой.
Вернувшись, Антон обнаружил Елену уже рядом с Настей, печальную и мрачную, когда как Лев с воодушевлением рассказывал о своих планах: он собрался подарить клубу Лехи элитную охрану, с которой сотрудничает сам; приставить по личному громиле к каждому из друзей Антона, чтобы ничего опасного не произошло; разрулить вопросы финансового или юридического характера и оказать бесплатную помощь по любому из них. Обменялись всеми телефонами и адресами на всякий случай. Лев поманил к себе Горячева, как только увидел, и встретил его успокаивающим поцелуем в висок и словами «все хорошо». Антон выдавил улыбку, но верил с трудом. Он и руки в карманы прятал. Отвести душу помогали лишь беззаботные взгляды друзей. Всех, кроме Елены и Насти.
— Вообще, я никогда не был защищен так, как теперь, — улыбнулся Влад. — Так что, я уверен, все будет хорошо, Лев. Эх, а расставаться-то не хочется…
— Кстати, на следующих выходных у меня, — Богданова задумчиво оглянулась на Настю, — свадьба. Хочу вас всех пригласить. Без вас там будет совсем пусто… Для меня.
— Хочешь, чтобы мы ее тебе сорвали? Так и скажи! — прищурилась, ухмыляясь, хакерша, и подмигнула остальным. Прозвучали еденькие Ромины смешки.
— Только если я дам такую команду, — кокетливо сообщила Елена, как вдруг на стол приземлился кулак тихой до сих пор Алены.
— Так, стопэ! А как же свидетельница? А как же подружка невесты? А как же платье купить? А как же цвет твой свадьбы? Нет, эти вопросы поважнее всяких ваших интриг.
— Ну, у меня нет…
— Так, я все поняла, — остановила Богданову Алена. — Все, больше ни слова. Наверное, ты еще и визажиста не заказала?
— Нет, — окончательно растерялась Елена. — Решила, что губы намажу, так и все…
— Это писос, товарищи, — покачала головой Алена, устремляя пустой взгляд куда-то вдаль. — Ладно, я все решу. Будешь такая красотка, что все будут сцеживать в бокалы с шампанским слюни, я тебе отвечаю.
Но именно в эту минуту, когда Богданова оказалась в окончательном замешательстве, Антон с Лехой и Владом, а следом за ними и Настя, разразились бурным хохотом. Богданов сдержанно улыбнулся в ответ на закатывание глаз, которое изобразил Рома. Горячев хлопнул ладонью здоровой руки по колену.
— Вот я смотрю, из Аленки район-то попер! Ну все, Елена, к тебе сейчас тоже приставят целый спецотряд, только не из телохранителей, а из стилистов, — отсмеявшись, он позволил себе довольно откинуться спиной в плетеное кресло. — Ну ладно-ладно, а свидетелем с твоей стороны, правда, кто будет? У вас там как, по классике, то есть обоих представителей, со стороны жениха и невесты, потом тоже все сводить будут?.. Или без тамады, а значит, без репетиций вот этого всего?
— Да нет, просто роспись, потом праздник. Мы без свидетелей вообще так-то. Сейчас к этому строго не относятся. Как хочешь, так и проводи, — пожала плечами Елена.
— Да в смысле! — разразилась гневом Алена, схватившись за Богданову и сильно встряхнув — та вытаращилась на девушку уже испуганно. — У вас все неправильно! Ладно, вот пускай Лев Денисович решает там свои проблемы, а я буду решать твои. Господи, это ж сколько можно образов-то придумать, — зашлась восторгом Алена, перейдя с баса на ультразвук за считанные секунды. — Так какой цвет?
Богданова замешкалась и неуверенно пожала плечами.
— Ясно. Сама все придумаю. Все, Леха, эту неделю буду занята, сорян, — отмахнулась Алена и начала что-то срочно набирать в телефоне.
— Вот поэтому я пока не делаю ей предложение, — отгородившись ладонью, шепнул Леха Богданову. Тот хохотнул и ничего не ответил.