«Да и хер бы с тобой, — подумал Горячев. — Мы и без начальства поговорим».
Бросив взгляд на вещевик, он обнаружил, что крышка наконец оказалась плотно захлопнута. Заглянуть внутрь со сломанным замком теперь было невозможно, поэтому Антон уговорил себя смириться и вывезти байк на улицу. Пустая заснеженная дорога обещала приятное путешествие до дома, а встречный ветер вымел из головы все лишнее, насущное. Остался только покой — даже если он, как и многие вещи в жизни, должен был рассеяться с первыми утренними лучами.
========== VII ==========
17.02. Встреча с друзьями. Документы
Слишком увлеченный работой и многочасовыми беседами с хозяйкой, Антон и не заметил, как пролетела еще неделя. Его дни измерялись отрезками от свидания до свидания, а все, что между — попросту проплывало одним общим кадром. Но к пятнице во все чаты вновь стали стучаться друзья, то ли подтрунивая, то ли беспокоясь, то ли обижаясь, что Горячев про них забыл.
«Антон! Тебя там эта Снежная Королева совсем из жизни украла, что ли? — писал Леха. — Пойдем сходим куда-нибудь, можно и не в „Бермуду“! Неделями тебя не слышим, не видим».
Укол совести ощутить было нетрудно. Горячев спланировал все: заехать в свой офис, чтобы отчитаться перед агентством о ходе работы, прибраться в квартире, помыть байк перед предстоящим заездом до Пушкина… Забыл только о людях. Его до того увлекло общение с одним-единственным человеком, что даже будничные находки Антон сбрасывал исключительно в маленький секретный чат, а не в группу, где от него часами не дожидались ответов Леха, Алена и Влад.
— Блин, я сейчас занят немного, — оправдывался Антон уже по телефону, осознав, что Котков с Аленой где-то в пути после шопинга и находятся в десяти минутах езды от его дома. — Приезжайте ко мне, а? А дальше двинем куда!
Влад, который оказался совершенно ничем не занят, мобилизовался мгновенно и в два счета примчался на метро. Антон встречал друзей с рассеянным гостеприимством: они свалились к нему как снег на голову именно в тот час, когда, пользуясь потеплением, Горячев устраивал байку полный сервис с мытьем и подкачкой колес. Последним делом он решил разобраться с замком на бардачке.
— Просто вот понадобится мне какой-нибудь болт подтянуть срочно, у меня шестигранники там, а эту тварь заклинило… — рычал Горячев, пытаясь хотя бы подцепить вновь намертво засевшую крышку. Леха с Аленой и Влад, кутаясь в пуховики, уже стояли над ним, как мрачные свидетели.
— Тебе, вроде, не понадобилось еще ни разу, — заметил Котков. Но Антон, для которого такое волнение раньше и правда было несвойственно, упрямо продолжал борьбу:
— Так я раньше и не знал, что тут что-то не в порядке…
Раньше — не знал. А еще раньше, хотя мотоцикл использовал часто, никогда так тщательно не заботился ни о его состоянии, ни о внешнем виде. А все потому, что хозяйка недавно заметила, что он такой ухоженный — строишь из себя, мол, мужлана и мачо, а сам и аккуратный, и даже, если постараться, скромный… Раньше внешний вид для Антона был всего лишь одним из «крючков» для ловли легкой добычи в виде авантюрных девиц. Но вот хозяйственность не была характеристикой Горячева — ему бы отработать быстро, позавтракать, сходить на тренировку — а потом только одеться стильно и устроить семь пятниц на неделе в буквальном смысле. Когда «лов» у Антона был хороший, он попросту не бывал дома, не тратил свободного времени на всю эту рутину. А прятать переменный бардак было в основном не от кого. Своих он не смущал — а чужих Антон к себе в квартиру не водил.
Теперь же в Горячеве было много ожидания, а вместе с тем — масса возможностей, чтобы ухаживать за собой во всем. И в том, что касалось дома и транспорта. Антон почти не замечал этого времени. Никого не замечал по ту сторону своей странной теневой жизни.
— Ох, Антош, ну ничего же страшного! Что ты так вцепился в эту свою крышку? Пошли пешком? — сглаживала углы Алена. — Или давай нам задание, а то мы стоим как непригодные. — Потом она обратилась к Лехе, чуть наклоняясь и понижая тон голоса: — Что это с ним? Это не заразно?
— Кто цепляет от девок в клубах венерические болячки, а Горячев — просто умом повредился, — покачал головой Леха. — Или это наоборот от недостачи? Антоха, на тусовки не напрашиваешься, слышно тебя все реже, а тут у тебя еще спустя три года впервые генеральная уборка, над какой-то мелочью трясешься. Что у тебя происходит? Чем занимаешься таким, что ни слуху ни духу от тебя?
— Да ничем… Работаю, как обычно, просто заказ серьезный. Там компания — косметическая — Nature’s Touch… Алена знает… Как раз, кстати, хотел тебя попро… — Антон не успел договорить, как наконец несчастный вещевик открылся. Замочек на нем совсем дышал на ладан, и Горячев беззвучно выругался на Романа. «Видимо, этот ебучий гик тогда хорошо постарался. Придется в ремонт ехать». Вручив Алене ключи и масленку («Вот, помогайте, держите!»), он стал вытаскивать все свои пожитки, чтобы временно перебросить в дорожную сумку — до решения проблемы. И только сейчас заметил среди небогатого набора первой необходимости кое-что лишнее. В руках у Антона оказался черный целлофановый пакет, в который, судя по ощущениям, были завернуты скатанные в рулон бумаги. — Че за херня? — выпалил Антон. Звенящий воздух в пустом дворе наполнился шорохом полиэтилена, и вот уже в ладонях забелели печатные листы…
— О, Nature’s Touch! Так познакомишь там с кем-нибудь? — затараторила Алена, заглядывая Горячеву через плечо. — А это что? Их документация?
И действительно, на белых бумагах зеленел логотип компании. Они были скреплены между собой; на одной группе находилась вся информация по людям, с кем сотрудничает компания в рамках аутсорсинга (имя Горячева среди них было обведено красным), на другой — все партнеры, на третей — время поставки и количество сырья. Были и два одиночных листа с фотографиями Елены и Льва, а ниже — подробная информация по их биографии с вопросительными знаками по всем датам до две тысячи одиннадцатого года. Антон нашел такой же свод информации и на себя, разве что менее подробный, но все с теми же красными пометками. Его бросило в пот, когда внизу страницы он обнаружил надпись: «Воскресенье, 14.00. Среда, 20.00». И три вопросительных знака. К счастью, в бумагах не нашлось ничего очевидно компрометирующего — но это спасало Горячева только в глазах друзей. У самого же вопросительные знаки и цифры затмили взгляд. Неверными пальцами он сложил листы, как было, скрутил и снова убрал в пакет, который на этот раз не дал никому, а сжал под мышкой. Опустевший бардачок с треском захлопнулся.
— Антон! Ну и чего там, что ты? Все хорошо? — забеспокоилась Алена, а вместе с ней, как по инерции, и все остальные.
— Горячев, а че это ты нам не показал даже? Так сбледнул в лице, что я тоже хочу попробовать твою траву! — вдруг очнулся Влад, что все это время упоенно ковырялся в собственном смартфоне.
— Это ж корпоративное, чего я вам показывать буду? — огрызнулся Антон, но быстро заставил себя успокоиться. Лишь напряженно вздохнул: — Просто странно, что это делает у меня в бардачке… Ладно. Пойдемте ко мне пока лучше, погреемся, я вас напою чем-нибудь.
Антон жил на четвертом этаже кирпичной девятиэтажки — в однокомнатной, но очень просторной квартире с небольшой прихожей, но длинными кухней и ванной, где при желании гостей можно было бы в полный рост штабелями укладывать на пол. Светлые тона, современный ремонт и простор — вот чем мог похвастаться Горячев. В единственной спальне (она же гостиная) кучу места освобождал шкаф-кровать. Живешь — разложил. Гуляешь — убрал и вытащил журнальный столик и пуфы. А на противоположной стене — телевизор с приставкой, полный сервис и комфорт. Уют создавали фотообои с видом ночного мегаполиса, ограниченные с двух сторон стеллажами, на которых выстроились коробки от видеоигр и сувениры. Сбоку от одного шкафа примостился даже отдельный для книг (как завещали предки, русский интеллигент не имел права существовать без книжной полки), в котором классика и проверенная годами фантастика соседствовали с журналами о мотоциклах и редкими томиками комиксов. А еще Антон был счастливым обладателем утепленной лоджии с видом на зеленую весной и летом улочку, где уместил гору домашнего спортивного инвентаря и маленький столик для ноутбука, чтобы можно было уединиться с работой, не отвлекаясь на посторонние предметы. Жилище было в собственности, хотя и не своим трудом нажитое: как и байк, квартиру Антону подарил отец. Что-то вроде прощальных подарков перед броском во взрослую жизнь. Горячев сам шутил, мол, «в 23 — выселяйся, в 25 — катись подальше». Он был благодарен за щедрость — и за то, что с него больше ничего и никогда не спрашивали. Отвечал тем же.