Заскрежетав зубами, Антон плюнул на все и оглянулся. Соседний домик заманивал вывеской китайского ресторана, высмотренного в качестве места для переговоров еще полчаса назад. Не желая садиться на байк с такого мороза, Антон зашагал туда один; он в буквальном смысле едва ли мог сжать и расправить ладонь — погода выдалась на удивление промозглой и ветреной. А в тепле ему и думалось лучше, да горячий чай настраивал на более уравновешенное восприятие действительности…
Перебирая в голове события минувшего часа (впрочем, он предпочел бы их забыть и обнаружить, что это лишь ночной кошмар), Антон попытался победить панику и составить общую картину. Что ж, можно было допустить, что Роман — вовсе не отрицательный герой. Горячев видел его взгляд и отчаяние; да и вспоминая ранние встречи, можно было сказать, что этот странный парень из каморки хоть и не отличался открытостью, но все же не врал… Не врал ни разу. Хотел предупредить, говорил он, помочь? Роман упоминал какие-то стороны, но так и не стало яснее, кто за кого… Одну, очевидно, занимали Богдановы. Антон симпатизировал им, но слова сисадмина посеяли зерно сомнения. А кто был на другой стороне? И принадлежал ли к ней Роман, или же он до поры тоже являлся «третьим лицом», как и Горячев, но корпоративные распри затянули и его? Многие факторы указывали на факт, что действующих лиц безумной дворцовой пьесы хватало прямо здесь, в доме компании, но мало того, что Антон пришел далеко не к первому действию, так еще и без сценария, без малейшего представления о сюжете…
Ну а какую роль мог играть тот мужик, которого он видел с Романом? Был ли это тоже сотрудник Nature’s Touch? Или партнер? Вряд ли по территории мог свободно расхаживать какой-то левый папик, будь он даже трижды при деньгах. А что тогда вообще с хозяйкой?.. В голову невольно полезли предзнаменования Вовина. А прежний страх о том, что через нее-то, перед ней открывшись, с ней откровенничая, Антон отдал кому-то все управляющие нити, вернулся. И, может быть, раз Елена знала, кто проводит сеансы, они были на одной стороне. Но являлась ли она светлой…
Горячев вздохнул и закрыл глаза. Как бы то ни было, но Роман опоздал уже на час, и повторные попытки вызвонить его принесли тот же нулевой результат. Возможно, это значило, что сисадмин обманул и сейчас кто-то с его донесения стряпает легкий план по устранению с поля любопытного, но действительно патологически тупого (вляпаться в такое! с порога!) пиарщика. А возможно, страхи этого несчастного пидораса, как успел в сердцах обозвать про себя Романа Антон, оправдались, и ему попросту не дали даже на соседнюю улицу свернуть. Грешным делом, Горячев думал, что безопаснее всего теперь — и впрямь плюнуть на все, расторгнуть контракт, передать работу кому-то еще, пока не слишком поздно… Но подобная осторожность граничила с полной трусостью. И хотя здравый смысл уже вопил, мол, «это не твое дело!» — что-то внутри ворочалось, дергало непрерывно: «А ведь там, похоже, могут пострадать невинные люди…» И еще та часть мозга, которая отвечала за абсурд, помогала новыми теориями заговоров: «Посмотри на их собственность! На их офисы! Откуда у молодой фирмы такие деньги? Да здесь наверняка мафия!»
Вопросы мучили. Антон чувствовал себя настолько неуверенно, что боялся возвращаться за руль. И напиться хотелось, как не хотелось очень давно — до беспамятства. Но ночевать ему тогда в лучшем случае под воротами проклятого дома. Горячев успокоил себя тем, что самым здравым все же был его первоначальный план. Не выйдет ничего узнать — пойдет сдаваться Елене. Все-таки Антон тоже был защищен юридически, а в Nature’s Touch его взяли не с улицы — выбрали. Кому, как не работодателю, успокаивать разволновавшегося, и это еще мягко сказано, подчиненного? Он был готов проглотить что угодно, лишь бы мир вновь стал простым и понятным. Годы, когда приятно было воображать себя мальчиком, попавшим во дворец в тридевятом царстве, встретившим короля с королевой и принцессу, которая не показывалась целому миру, будучи заколдованной и заточенной в башне, — мальчиком, который в конце концов станет героем с мечом наперевес, которому суждено преодолеть какие-то испытания, чтобы снять проклятие, — эти годы прошли. Лучше бы дальше собирал ледяные осколки…
21.02. Разговор с Еленой о Романе
Несмотря на то что дело пахло жареным, друзьям Антон снова ничего не рассказал. Даже Владу. Горячев понял, что любые сторонние волнения расшатают его, и так слишком растерянного — да и тогда его точно заставят попросту сжечь мосты, не дав шанса во всем разобраться.
На следующее утро от Романа по-прежнему не было никаких вестей. В сеть он так и не вышел, хотя в рабочие часы контакт сисадмина мелькал в онлайне регулярно. Антон, отложив все дела в своем и без того ненормированном графике, встряхнулся и внепланово поехал в Пушкин — опять. Мчал по чистому в позднее утро шоссе, яростно разбрызгивая снежную грязь.
Вновь ворота, вновь звонок. Охрана впускала Горячева без лишних вопросов — совсем он стал своим. Раздевшись, Антон первым делом завернул к Роману, но столкнулся только с открытым пустым кабинетом. Назад дороги в любом случае уже не было. Тяжело вздохнув, Горячев направился через гостиную к широкой лестнице на второй этаж — в кабинет к Елене.
Богданову удалось застать за телефонным разговором. Елена смотрела в окно, перебирая пальцами левой руки и раздраженно кривя губы, но отвечала бесконечно ровно и легко. Она оглянулась, махнула Антону, приглашая его войти, но разговор продолжила:
— Да, сообщили о поставке кокосового масла. Угу. Ну я откуда знаю, почему узкоглазые друзья задерживают? Не знаю. Да. Нет. Ну после своего Нового года отходят. Ну и что, что уже неделя с лишним прошла? Наши до сих пор еще не очнулись, а уже второй месяц прошел. До сих пор гоняю. Да. Поняла, до свидания.
Елена отключила телефон, подошла к столу и записала что-то в ежедневнике. Как робот, она словно завершила отложенную программу, потом выпрямилась и улыбнулась Антону:
— Горячев, рада тебя видеть. Ты чего приехал, вроде, все сделали вчера, нет? Я думаю, тебе уже пора переходить к нам в компанию на полный рабочий день…
Антон ухмыльнулся, но тут же отвел глаза. А он-то себя считал храбрецом! Но одно дело — зубоскалить в лицо крупному начальнику, чтобы продать самого себя как специалиста. И совсем другое — заговаривать о чем-то жутком, не имея об этом на деле никакого представления. Начал Горячев с самого банального и насущного, что только смог придумать.
— Елена… А ты не знаешь, куда пропал Роман?
— Да, — незамедлительно ответила она, — на больничном. Вроде как, даже до госпитализации дело дошло, больничный лист пришлет заказным письмом. А что, тебе он нужен? Он отключил телефон, вероятно, что-то серьезное.
— М… — вот и все, что Антон смог произнести, продолжая глядеть в пол. У него перехватило дыхание, а сердце будто уплыло куда-то вниз живота. Могло статься, что это просто несчастный случай. Но сосулькам на голову Романа падать было неоткуда, а под колеса в Пушкине попасть было почти невозможно — слишком медленное тут движение, слишком мало еще машин на дорогах. Что должно было произойти буквально за сорок минут, чтобы из-за этого попасть в больницу? Думать не хотелось. К чему бы Горячев теперь ни пришел, он все равно ощущал ответственность. Или даже вину. Ладони сжались в кулаки. Антон сам себя готов был избить — хотя бы ради того, чтобы проявить достойную уважения решительность в эту минуту. — Но он же тебе писал? Он не говорил хотя бы приблизительно, что с ним?
— Нет, — озадачилась Елена, уже не отнимая внимательного взгляда от Горячева. — Вернее, да, написал, но о том, что с ним произошло — не сообщил. Только уведомил о больничном, да и все… Так, Антон, что происходит?
— Я не знаю, что! Правда не знаю… Но у меня вот уже вторую неделю голова кругом идет, а вчера… Слушай, — Горячев потер плечо, пытаясь разогреть ладонью мигом озябшую кожу. — Я не знаю, что у вас тут происходит — в этом доме или в компании, но, кажется, на вас, в смысле не на тебя лично, кто-то точит зуб. Я видел и слышал странные вещи… А за Романом, может быть, стоит присмотреть, как только станет известно, в какую больницу его положили, потому что парень, по-моему, в дерьме по уши. Мы можем с тобой поговорить… в обед? Можно не здесь, можем выйти в город… Я понимаю, что фиговый повод пригласить девушку в ресторан, но я не знаю, как тут лучше… Очень надеюсь, что я просто что-то не так понял и накрутил себя.