Елена замолчала, несколько секунд сканируя Антона. Думала, вероятно, лжет он или нет, и что это вообще все значит, явно была сбита с толку, но не подавала вида:
— Только не переживай. Я думаю, все лучше, чем ты думаешь. Да, давай пообедаем вместе. И поговорим.
Через некоторое время они уже сидели в самом углу совершенно пустого зала в том же кафе, в котором Антон согревался днем ранее. Они взяли салаты и горячее, чай, но заказ готовился без спешки и с душой для единственных посетителей, а, значит, спрятаться за едой не вышло бы. Раньше тарелок на стол легли уже порядком помятые бумаги с досье и пометками.
— Вот, — начал Антон. — Все началось с этого. Помнишь, тот раз, когда я приезжал поздно вечером в среду — ну, на тренинг?.. А в гараже увидел Романа, который закладывает мне что-то в бардачок. Там крышка была сломана, я нашел только через неделю, когда занялся ремонтом…
Елена было мельком бросила взгляд на бумаги, как ее глаза округлились, а белая кожа вдруг раскраснелась. Как оказалось, от гнева:
— Так, подожди. Это мое, из сейфа! — взвилась Богданова. — Это у кого было? У Романа? — Елена взяла документы, принялась разглядывать внимательнее. — Ничего не понимаю…
— Да. Но он не сказал, где их взял. Сказал только, что подкинул, потому что хотел меня предупредить… Не привлекая внимания. И чтобы я не психанул раньше времени, — Антон снял пару листов, открывая перед Богдановой страницу с информацией по себе самому. — Это вы помечали красным?
— Нет. Я только документы готовила, Лев просил, когда думал о твоей кандидатуре. Пометки не мои… Это же, — Елена пригляделась, — твое время прибытия к нам? Вечером? Антон, за тобой следят. И, судя по всему, не только за тобой. Что еще сказал Роман?
Антон, насколько смог подробно, изложил суть доводов сисадмина. А также поведал о том, что после этого они договорились встретиться и Роман даже поделился своим номером телефона, но куда-то пропал.
— Я не очень доверял ему до этого момента, но зря, кажется… Просто я его самого пару раз ловил на чем-то странном, и, честно говоря, это было явно не то, что я вообще имел право видеть, — Антон запнулся, дойдя мыслью до того, с чего началась их последняя с сисадмином встреча. В своем рассказе он этот эпизод, конечно же, опустил, а теперь глядел на Елену с большим сомнением. Пожалуй, все подробности без суда знать было без надобности. — А что за… лысый амбал в костюме?
— Не знаю, у нас их столько, — сразу переключилась Богданова дальше, перебирая пальцы рук, облаченных в перчатки. — Какой именно? Отличительные черты помимо «лысый» и «амбал»?
— В костюме, — покачал головой Антон. — Я лица не разглядел. Вообще ничего. Сложно, когда летишь на пол… Роман его не стал называть.
— Летишь на пол? В смысле, Антон, он тебя еще и покалечил? — Елена так повысила тон, что официанты оглянулись. Она тут же сделалась тише, наклонилась к Антону и взяла его за руку, стиснув. Тот вздрогнул и замотал головой — мол, да нет же, целый. — Не переживай, сегодня же поговорю со Львом, заменим всю охрану. Скорее всего, это просто корпоративная война. А до Романа дозвонимся, найдем, а если нет, буду звонить во все больницы по старинке. Мне не впервой, — Богданова улыбнулась.
— Страшно спросить, насколько давняя война, раз тебе не впервой больницы обзванивать… — Антон вздохнул. — Я их вдвоем видел. Они меня сначала не заметили, но… Все по пизде, — он закрыл глаза и потер лицо ладонью. На этикет — наплевать. — В общем, он Романа приложил лицом о стеллаж. Меня так, с дороги убрал… Но он, в общем… Роман был совсем напуган. Может, здоровее был бы сейчас, если бы не я.
— Не вини себя. Стечение обстоятельств, а Романа, скорее всего, просто запугивают. Это норма в бизнесе. Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, но давай договоримся, что в следующий раз ты сразу пойдешь ко мне? Не знаю, кто это, но это что-то болезненное и уже проникло в сердце улья. Главное, чтобы не сожрало нашу Королеву… Боюсь только одного, — Елена откинулась на диванчик, забившись спиной в мягкую обивку. Она шагала пальцами по срезу собственной челюсти.
— Королеву? — переспросил Антон, вскинув голову. Это слово даже в контексте метафоры звучало так неправильно фантастически, словно Богданова прокралась Горячеву в самые потаенные уголки мыслей и достала его оттуда, как было. — Чего боишься?
— Что тебя выбрали следующим инструментом. Похоже на обыкновенную преступную махинацию, — проигнорировала первоначальный вопрос Елена. — Стандартное запугивание удобных сотрудников, слежка, подставные лица, попытка взять человека в оборот и посадить его на крючок. У нас уже были такие случаи с конкурентами. И недобросовестные журналюги были, и все это вот. Поэтому на всех сотрудников составляем досье. Но чтобы так, чтобы били… И чтобы этот некто заходил свободно на территорию резиденции — такое впервые… Если я покажу тебе фото, ты вспомнишь?
Антон кивнул, отрешенно смотря то ли на Елену, то ли сквозь нее. Именно в этот момент принесли еду, но аппетит пропал, а подавленный голод отзывался неприятным давлением внутри под ребрами. Автоматически Антон припал губами к пиале с чаем, а потом, наткнувшись взглядом на руки в светлых перчатках, спросил уже совсем о другом:
— Та женщина, к которой я хожу на терапию… Вы ведь ее знаете? Она никак в этом не замешана?
Секундное молчание, но Антону казалось, что он слышал, как начала обрастать льдом и трещать на загривке кожа Богдановой. Брови Горячева поднялись, он насторожился. Но она тоже выпила чай, улыбнулась.
— Нет, точно никак. Она, — Елена напряглась, но не подбирала правильное слово. Было в этом расчетливом взгляде нечто другое. — Она не хотела бы раскрывать своих данных для чистоты эксперимента. К слову, как тебе, Антон, помогает?
Горячев, отзеркалив чужую заминку, на миг тоже замер. Но он и так был расшатан настолько, что, стоило мыслям о хозяйке непрерывным потоком хлынуть в сознание, выместив все остальное, как на его лице сама собой возникла глупая ухмылка.
— Ну да, — пробормотал он, на этот раз уже целенаправленно спрятавшись за напитком. — Узнал много нового…
— Ладно. Больше не переживаешь? Не бойся, я тебя в обиду не дам, — улыбнулась Богданова еще шире, но как-то нервно. Подумав с минуту, тут же исправилась: — И не только я. У нас в целом достаточно хорошая команда. Так жалко, что твое знакомство с нами начинается как-то… Так.
— Рыцарь Елена в сияющих доспехах… Прямо топчешь мое мужское достоинство. Надеюсь, ты хотя бы не собираешься за себя платить? — Антон шутливо закатил глаза и прижмурился. Какая-никакая ясность и непрошеные жаркие воспоминания отогрели его. Одичавшее за время тело запросило компенсацию — как и звенящие нервы нуждались в разрядке.
— Даже не начинала еще. Когда начну, обещаю, ты ощутишь боль и дискомфорт, — отмахнулась Богданова, усмехнувшись. Она сдавливала пальцами правой руки проксимальную фалангу безымянного левой. — А платить за себя сам будешь, взрослый уже.
— Верно, заплачу за себя — и за тебя, — продолжал дерзко щуриться Антон. Он пересел поудобнее, раскинув бедра. Снова организм играл с ним злую шутку — это ли не значило, что хотя бы на время опасность миновала? Да и Елена с ее лаской в голосе, ее эмоции, прорывающиеся сквозь сдержанный тон — все это странным образом вошло в резонанс с мыслями Горячева о том, как его разговоры с невидимой собеседницей могли бы звучать… Бессознательное доверие захлестывало. Он крайне редко страдал переизбытком сентиментальности, но именно сейчас снова пробудилось внутри полюбившееся в последнее время ощущение идеального момента, разделенного с кем-то. Сам Антон чувствовал себя в такие минуты всезнающим. О нем, может, многие и сказали бы, что он ничего не знает о женщинах — но кое-что в их психологии Горячев угадывать умел. — Или у тебя есть кто-то отдельный для того, чтобы за тебя платить?