«Даже не знаю… — Антон ответил незамедлительно. Он решил отшутиться, поиграться, как и всегда, отхватить больше: — Жалеть, что я не пошел в моделинг? Что у меня опыт только в рекламе нижнего белья в этом качестве? Придется тебе выбирать из того, что есть… =))»
«Что тут жалеть. Так бы на тебя глазели и желали потрогать многие, а сейчас у меня есть шанс думать, что это могу делать только я…)) Но ты только подумай! Прямо сейчас так много молодых тел, а мне только ты нужен. Даже смотреть не хочется. Понимаешь? Ты не хочешь навестить меня? Не соскучился? Уже должен был и смертельно, почти до отключки».
У Антона дыхание перехватило, и он восторженно согнулся над экраном в ладонях еще ниже. Вот как весна подбиралась к февралю со спины. Тихо, бесшумно подкрадывалась — а потом одним броском, как кошка, вскакивала и вцеплялась когтями в ребра. Только больно от этого почему-то становилось человеку, а не природе.
«Так, так… пощади меня!.. =) Я тут сейчас в общественном месте и совершенно голый… Неудобно будет, если все узнают, насколько сильно я соскучился… — заскользили пальцы по припотевшему стеклу. Антон остановился, дрогнул. И тут же, облизав губы, добавил: — Я тоже предпочел бы показать это только тебе».
«Голый в общественном месте?..)) Хочу посмотреть! Отрадно слышать. Тогда приходи ко мне в выходные? В субботу или воскресенье, когда тебе удобно? У меня там нет дел, кроме тебя. А ты мое самое важное дело в последнее время».
Антон ухмыльнулся, и уже через пять минут в чате хозяйки появилось фото: снял себя перед зеркалом. Мокрые волосы, кожа, полотенце на бедрах, напряженные мускулы и пяток синяков: два самых больших из них темнели под коленями, как неприятное и несколько болезненное напоминание о том, что стоит смотреть под ноги, когда пытаешься убежать от кого-то вверх по лестнице. К концу недели следы неосторожности Горячева приобрели сочный желтовато-бурый оттенок. А дополняла композицию пара натруженных мужских спин на заднем плане и — в самом краю — кусочек чьей-то задницы.
«Критически замечу, что один твой знакомый мальчик, может, и самый красивый, но в его интеллектуальных способностях я бы засомневался. =)) Смотри, какой треш! А на счет вы…»
Воодушевившийся Горячев едва успел написать, что выбирает и субботу, и воскресенье, и даже сегодня готов забежать, как поперек диалога, подобно цепному псу, выскочил входящий звонок — от Лехи. Едва не выронив телефон, Антон зафыркал, раздражился — но ответил, конечно же. К сожалению, он догадывался, что именно может услышать с того конца…
— Бля… — прорезался злой голос Коткова сквозь шум машин. — Антон! Ты сейчас где?
— В спортзале.
— Тогда двигай своей задницей ближе к дому и собирай запасные труселя! Вечером сегодня едешь с нами на дачу.
— В смысле? А что так срочно? Где приглашения, планы?.. — засмеялся было Антон, но Лехе, как оказалось, было совсем не до смеха.
— В пизде! Горячев, все планы в пизде! И дела в пизде! И ты тоже в пизде! И отказы я не принимаю — мало того, что ты и так… Короче, тебя сдали и теперь ты в пизде вдвойне.
Горячев помрачнел, крепче сжав пальцы у торцов смартфона. Значит, Влад все рассказал. И, похоже, к тому же не вовремя…
— Это типа я наказан? Отправляюсь на исправительные работы расчищать сугробы и убираться в гараже?
— Правильно мыслишь! А еще и сортир в конце выносить будешь именно ты, я тебе гарантирую, — рявкнул Леха. В динамике послышался рев еще одной пронесшейся мимо машины. — А вообще у меня беда, Антоша, и сейчас, возможно, похлеще твоей… И ты нам нужен. Но прохлаждаешься там непонятно с кем и проблем на жопу ищешь! В общем ты понял… Потом расскажу… Поедем на моей тачке, возьмем белобрысого и ближе к пяти — за тобой. Будь на связи.
Леха кинул трубку, а перед Антоном снова открылся сладкий, манящий диалог.
«Я от тебя в таком восторге, что все сводит. И я думаю, ты знаешь, где.) И ты такой молодец у меня, следишь за собой… Так что думаешь о том, чтобы встретиться? Не томи меня…)» — звало пришедшее наперерез его недописанному ответу сообщение, а у Горячева сохло во рту. Теперь хозяйка была недостижима, как последний самсунг гэлакси.
«Я очень хорошо об этом думаю… Но, к сожалению, в этот раз мои мысли в расчет не идут. Мне придется уехать до конца недели. Поверь, самому очень жаль. Хочу к тебе, но пока так надо».
«Как жаль. Но ничего, Антон, в следующий раз я буду ждать тебя с не меньшим желанием.) У тебя все хорошо? Напиши мне вечером, когда будешь свободен, ладно?»
«Если буду… =)) Просто что-то произошло, а я даже не знаю что. Видимо, пока не кончится февраль, так все и будет. Месяц обломов и пиздеца. Но я к тебе выкарабкаюсь как-нибудь обязательно… А пока найдем друг друга тут. =)»
К назначенному часу, подгоняемый угрожающими сообщениями от ребят в духе «Ты ждешь?», «Одет?», «Мы уже подъезжаем!», Антон угрюмо сидел в обнимку с пакетами еды. Стандартный взнос в общую выходную жизнь. В теплое время года они в среднем раз в месяц выезжали за город вместе: обычно там много времени проводили Лехины родители, а сам он порою выбирался из начальнического кресла, чтобы решить все дела и помочь… Но только не в выходные. Потому что когда у всех нормальных людей работа заканчивалась, у Коткова она закономерно вскипала с утроенной силой. Уже это насторожило Горячева. А полуторачасового переезда в область вполне хватало, чтобы обстоятельно все рассказать.
— В понедельник ко мне завалились следаки с собаками. Наркоконтроль. Вот так просто. Никаких предупреждений — кто-то стукнул, прокуратура разрешила, здравствуйте-проходите. Якобы мы в «Бермуде» наркоту сбываем. Я! Мои! Пересрал, думал, мало ли какая тварь что-нибудь прикопала, подкинула… Потом, когда об этих Горячевских теориях заговора узнал — вообще пополохело, хотя и пронесло. Не нашли ничего. Просто — стоп работа. Все эти показания, бюрократия, короче, почти до конца недели… А теперь Роспотребнадзор заглянул следом. Раз не наркота — ничего, значит, херовый бар, паленкой торгуете, кто-то отравился. Или не бар, значит, а еда. Вы помните, какая толпа ко мне с пятницы по воскресенье набирается? Да у меня пара косарей народу поток — только за эти три дня, с четырех дня и до трех ночи… И за все эти годы — ни одного случая, даже когда еще плохо все было. Посетители постоянные. Кому какие подарки на День защитника Отечества, но наши органы, я так понимаю, решили, что если кого-то от кого-то защищать — так это от меня!
— Сложно не думать, что это подстава, — тихо ввинтилась в монолог Алена, которая боялась попасть под горячую руку. — Вроде как, постановление следователя нам в нос сунули, но, например, о том, что дело завели — никто не предупредил… А с Роспотребнадзором вообще странно — у нас вон полным-полно элементарно универмагов с тараканами, которые прямо по продуктам бегают, а нас вдруг ловят и присылают контроллера.
— Ебануться… — вздыхал Горячев. — Чего ты сразу-то не сказал, Леха? Может, сразу бы подумали вместе, я бы чем помог…
— Вот не тебе у меня спрашивать, чего, — отбрыкнулся Котков. — Ты там сам хер пойми во что влез и молчишь уже сколько… Месяц? Месяц!
— Меньше. Всего недель пару…
— Ой, да не пизди! Месяц! И началось все с того, что тебя совершенно не смутило, что ты идешь работать в шарагу, где тебе с порога отдрачивают перед тем как всучить контракт! Горячев, тебя настолько спермотоксикоз сожрал, признайся честно? Или ты так в профессию вошел, что за лишнюю десятку не только про чужой имидж в плюс наврешь, но и сам косяков не заметишь? — Котков так завелся, что еле опомнился. Не отжал педаль газа. Стрелка на спидометре на цыпочках чуть не добралась до сотки, и только когда Алена застучала ладонью по крышке бардачка, машина резко затормозила. — Блядь… Бесит.
Антон, вздохнув, усадил соскочившую к краю сиденья задницу обратно и сурово посмотрел на Вовина, который теперь судорожно пытался выскрести выпавший из рук мобильник из-под резинового коврика. Ехали они снова ровно, но даже в шуршании асфальтовой крошки под шинами читалась злоба — будто от нее салон потяжелел и стал сильнее давить на подвеску. Алена напряженно смотрела на дорогу. Леха обратился в автомат по вождению машины. Горячев отвернулся в окно. И только Влад сидел и безмятежно сдувал пылинки с телефона и начищал его экран.