— Хорош орать, Лех. А то угробишь нас всех раньше времени. Ты нам не платишь за то, чтобы видеть твою раскрасневшуюся морду и вкушать эти негативные, — он втянул носом воздух и скривился, словно ощущал в нем некоторую горечь, — эманации. Антон, может, и виноват, что он вам не сказал, но только в этом. А во всем остальном ты его отчитывать права не имеешь, он не маленький. То, что это опасно — да. Посоветовать ему уйти — да. Ори тогда на нас обоих, это я ему предложил так развеяться. И рассказывал это я тебе явно не для того, чтобы ты его начал унижать вот так втупую. Давай, каменный век, тогда поорем на то, чем занимаешься ты, когда девочек ему подкладываешь? Я бы назвал это правильным словом, которое приходит на ум, но промолчу. Святой, тоже мне, — завершил Вовин, оставаясь все таким же безмятежным и спокойным. Даже голос не поднял.
— Я ему не кидаю их в постель, — буркнул Леха. — Не вали с больной головы на здоровую. Ко мне золотая молодежь — и не только — ходит. А альфа-самец наш уже сам, кого хочет, выбирает и пикапит. И я каждый раз вижу, с кем он свалить собирается… Это не какая-то извращенская ебанина, которая происходит за закрытыми дверями.
— Ну так ты обычно и свечку не держишь. То, что ты видишь, кого я цепляю, больше ничего и не дает… — пробубнил Антон. — Слушайте, никто из вас не виноват в моем образе жизни. Да, я не маленький — и это просто очередной раз, когда я выбрал из того, что было… Зато это не новая баба каждую неделю, не регулярные плановые проверки на венеричку… И мне реально никто не ебет мозги. Вы просто не видели, какой там шикарный дом и все остальное. Может, у них там в рабочем плане и проблемы, но, как видно, они не частный и не исключительный случай… — Он поймал Лехин взгляд в зеркале заднего вида. Тот еще хмурился, но слушал молча. — Может, все разрешится еще. А если нет — оба контракта, которые я подписал, не вечные… Тогда через месяц все кончится…
— Ну вот, видишь, Котков, как? Там такая баба, которая в миллиардах крутится. А ты со своей золотой молодежью. Тьфу! Это те, которые расплачиваются за кредит на шмотки и крутой смартфон полгода? Это вот? — Вовин ухмыльнулся, перекрестив руки и упираясь коленями в сиденье. — Может, у них там просто правда проблемы, как Антон сказал. Такие же, как и у тебя, к словуто. И это не я тут с больной головы на здоровую валю, я просто прошу не портить мне воздух. Давайте лучше думать, кому вы дорогу перебежали и кто за вас так взялся…
— Ага, ага… Все, вцепились, — Леха засопел недовольно, но быстро смирился. — А кому — ума не приложу. Не было никогда такого.
— А корпоративы в последнее время кто мутил? — спросил Горячев, почти с облегчением переключаясь на чужую проблему. О них всегда рассуждать было проще — ты, вроде, и вкладываешься, но не участвуешь напрямую. От своих Антон уже успел устать. — Чтобы такую подставу организовать — это реальные деньги нужны либо знакомства, значит, надо смотреть на крупных посетителей…
— Да нет, — задумчиво вставилась Алена в разговор, наконец почувствовав себя в безопасности. — Максимум — по случаю праздников. Никаких крупных дядек. Был только какой-то малолетка с большими деньгами, но ему, вроде, все зашло… Да и чей сыночка — не знаю.
— В любом случае косяк в том, — продолжил Леха, — что я к этому не был готов… Напрягать никого не хочется, отец и так подсуропил юриста — да и поскольку по факту у меня серьезных нарушений не может быть, ясно, что все и так пройдет. Надеюсь. Только это время. Работать я не могу пока, черт знает сколько там кому положили на лапу и как это затянется… А чем дольше тянется, тем больше вопросов уже со стороны клиентуры. Сам знаешь, Антох, сейчас уже никакие СМИ не нужны, чтобы все испоганить. Есть соцсети. И есть диванные аналитики…
Горячев поджал губы. Ситуация — болото; без развития за руку уже никого не поймаешь, без лишних связей — процесс не ускоришь. А Леха хоть и состоялся на своем поприще, но темной стороны бизнеса во всей красе насмотреться еще не успел, и страх его понять было легко. Кто угодно переживал бы так за свое детище.
— Может, давай я в агентстве наших поспрашиваю? Все-таки не просто так пиаром занимаюсь… В случае чего — сам знаешь, двинем тебя после простоя так, что еще больше ускорения наберешь.
— Да это я бы и так сделал… Раскрутка — не беда, и все ясно. Боюсь только, как бы мне в процессе чего не накинули. Да и люди, которые у меня работают… Они же потом — тоже меньше денег получат. Не все терпеть станут, молодые же. Зарплаты нужны стабильные, иначе — это все обслуживающая сфера, изи пришел, изи ушел…
— Посмотрим, Леш. Я все же надеюсь, что это так — гадость мелкая и на следующей неделе уже все кончится, — Алена погладила Коткова по руке. — А теперь давайте лучше отдохнем все… Вот мы и приехали.
В февральской темноте дача Лехи выглядела неприветливо и даже страшно. Соседние дома стояли, окутанные тишиной и туманом, свет исходил только от фар и двух несчастных фонарей по обе стороны от участка. Ребята остановились, начали разгружаться и обустраиваться. Пакеты перетекали из багажника в маленькую прихожую дома и место, определенное под мангал. В дружественной суматохе как-то успокоились тяжелые думы и яркие негативные эмоции. Алена сразу принялась за готовку. Влад делал вид, что помогает, иногда оказываясь в правильном месте да поднимая нужную вещь. Он курсировал между Лехой, занявшимся мясом и костром, и поварами, в число которых вошел и Антон. Алене Горячев решил составить компанию по двум причинам: потому что всегда ревностно относился к салатам, а еще потому что она была единственной, кто с самого начала не пытался уговорить бросить все и бежать. Впрочем, от нее можно было ожидать других сложных вопросов…
— Ну что, Антон, — мечтательно улыбалась Алена, почти профессионально строгая картошку, — ты правда эту свою зазнобу ни разу не видел?
— Не видел и не слышал, — мотнул головой Антон, засовывая за щеку бракованный кусок огурца. Лицо — максимально невозмутимое. Вид — деловой и сосредоточенный. — Но она же не зазноба… Типа это не любовь. Так…
— Это романтично! И так… Ну, сказочно? Я не хотела обидеть, правда, просто интересно. — Алена, рассуждая, иногда взмахивала ножом. Влад, проходя мимо, бухтел, что с таким надо быть осторожнее, закладывал кусок сырой картошки за щеку и уплывал дальше. — А ваши свидания… Тебе нравится? Или ты с ней никак не общаешься, молча все?
— Нет… Общаюсь. Много. В последнее время только и общаюсь… — Антон вздохнул. Но этот чувственный напор, которому раньше так легко выходило сопротивляться, сейчас отчего-то пробивал все стены маскулинной брутальности и прагматизма. Горячев, вспомнив последние беседы с хозяйкой, невольно разулыбался. — Она, знаешь… Раньше как будто боялась этого, кажется. Говорить — просто о чем-то. Но мы вот с начала февраля почти каждый день переписываемся. Эти две недели было совсем не до свиданий — но зато так… Держит в напряжении, в общем. Даже если это глупости всякие… — Огурцы полетели в салатник, а Антон потянулся за помидорами. Задумчиво покрутив перед глазами один из них, решил — все равно все рамки уже сброшены. И почему не поделиться своей маленькой гордостью с кем-то, кто этому, возможно, будет и правда рад? — Влад недавно прощупывал обстановку. Прошлых ее клиентов. Сказал, что это она только со мной так, представляешь?
— Ничего себе, да ты ей тоже нравишься, Горячев! Зуб тебе даю, такие женщины… Такие люди, которые настолько сложно идут на контакт, обычно мало кому позволяют долго находиться близко, — Алена улыбнулась, толкнул Горячева плечом. Влад, оказавшийся внезапно за их спинами, засмеялся и выдал шепотом что-то вроде: «Поразительно, Антон целый месяц общается с женщиной!» Но он тут же испытал на себе всю силу девичьего гнева острым локтем между ребер, после чего Алена продолжила осторожную беседу, заканчивая с картошкой. Ее понадобилось много, ведь и мужчин в доме сегодня собралось достаточно, чтобы не наесться легкими овощами: — А какая она? Ну, ты же с ней общаешься, какие-то черты все равно выявил. Умная? Властная? Влад предполагает, что она занимает высокую должность в Nature’s Touch…