— Антон, это правда лишнее, — перебил Влад. — Это просто обидно, если честно. И ты, Леха, перестань, пожалуйста, а? Я тебя просил уже не пылить так? Подбирай слова.
— Парни, тише, — Алена подняла руки в защитном жесте, — перестаньте, пожалуйста. Он нас все так же ценит, просто он сейчас увлеченный. Что вы так на нее взъелись, а?
— Ну, с другой стороны, Ален, его с нами месяц вообще не было. И сейчас он как бы не с нами. Тут проблема, Леха переживает, а он…
— Ну что он? Может, он ей тоже пишет про его проблему и переживает! — защищала Горячева Алена, но на Влада это не возымело никакого действия, он только обиженно ворчал:
— И что? А нам он этого сказать не может? Лехе, мне? Тебе?
— Да. Именно об этом и писал, — вцепился Антон в единственный свой спасательный круг и прямо посмотрел на Леху. Но и от теперь легче не стало — кажется, только хуже.
— А зачем ей, — развел руками Котков, — писать про мои проблемы? Она мне ничем не поможет, Антон! У меня, знаешь, вот девушка, которая меня утешает! Рядом! Мне другую не надо. И тебя я хочу видеть — рядом!
— А если поможет? — тут же уперся лбом Антон. Как дурак — сам же понимал, что ни за что отвечать не вправе… Даже хозяйка ему еще ничего не пообещала, даже вероятности не было. Но Горячев и так уже чувствовал, что катится в ад. Нечем ему было прикрыться, объяснить свое доверие. И, видно, агрессивный тон не перекрыл неуверенности во взгляде, потому что Котков тут же осклабился:
— Нда, Антон… Нечего мне тебе сказать. Просто нечего… Слушай, я не буду тебя ни о чем спрашивать больше, — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, — только будь другом, убери мобилу подальше. Хотя бы из приличия. И ссориться не будем. Ладно?
Антон вздохнул и отвернулся, сдавшись в зрительной дуэли. И телефон засунул назад — поглубже в карман. Он ощущал пальцами, как вибрируют уведомления, но даже предупредить о своей пропаже не мог. А чувство вины перед всеми сразу, да еще бессилие — жрали изнутри.
— Ну вот, — спокойно и победоносно подытожил Леха. — Да и вообще… Воздержался бы я на твоем месте. Знаешь, раз у тебя самого там все так неспокойно. Говори что хочешь, Горячев, но у тебя на лице написано, что тебя ведет. Слушай, это не живой человек… Наговорить она может все, что хочешь… Но ты сам бы лучше думал о том, что когда контракт ваш, или что ты там подписывал, истечет — хоть месяц его протяни… Она исчезнет, как дым, стоит тебе отвернуться. И никак ты ее не найдешь. Это сейчас она для тебя — все, что ты сам захочешь увидеть. Для таких это основа их работы. Та же обертка, что и сексуальный прикид, на который ты велся. Иначе никак себя не продашь.
У Горячева все нутро дрогнуло. Он никогда не был чувствительным касаемо отношений с кем-то, но в этот раз слова Лехи казались жестокими — а главное, они точно разили в собственные сомнения и страхи. Как и раньше слова Влада, только еще сильнее. Но и сопротивления внутри оказалось неожиданно много. Передернув плечами, Антон молча ушел от разговора в тарелку, а глазами нырнул в телевизор, чтобы занять себя какой-то безобидной бессмыслицей. Он-то уверен был, что Леха не прав насчет хозяйки — как человека… Живая она была. Иначе как бы она прикасалась к нему так, словно хотела проникнуть под кожу? Зачем оставалась бы всегда рядом, если нужен якобы только секс? Зачем давала бы надежду найти себя?..
До самого позднего вечера Антон оказался лишен средств связи — впрямь как на секретный объект попал. Или, что было ближе к истине, наказан, как маленький ребенок. Но за общим делом настроение сгладилось: все вместе они нажарили шашлыков, а пока доходили угли — впали с Владом в детство и фехтовали на подожженных обрезках плинтусов. Потом была баня и бильярд, дурацкие фото, и где-то к трем часам ночи, разморенные и усталые, друзья разошлись по кроватям… Леха с Аленой — вдвоем. И Влад с Антоном — традиционно — тоже.
Но если Вовин после всплеска гиперактивности почти моментально засопел, зарывшись лицом в подушку (Антона на этот счет уже несколько лет мучил вопрос: а чем он дышит?), то Горячеву не спалось. Думал он только о том, чтобы взять телефон, проверить, как там все… В комнате зажигать экран было не с руки. И не то чтобы Антон переживал, что Влад проснется — он просто хотел побыть совсем один. Потому что привык уже вот так, ночами…
Веранда, где они ужинали до этого, успела остыть. Воздух казался страшно промозглым, но Антон вооружился шерстяными тапочками, в которых здесь ходили по дому, и пледом, быстро окуклившись в углу дивана в одну морозостойкую горку, увенчанную его же растрепанной шевелюрой. Так можно было прожить ближайшие минут десять-пятнадцать, пока обогреватель не справится и не сделает помещение вновь жилым.
Сообщений от хозяйки было всего два. Первое совсем короткое — в одно слово и то какое-то отчужденное, злое, колкое: «Понятно». Через полтора часа она написала ему много, по-деловому отстраненно, но это было похоже на спасательный круг:
«„Бермуда“. А я знаю это место, да. Алексей Вадимович Котков? — писала хозяйка, далее вывалив на Антона все данные по его другу, включая дату последнего отчета в налоговые органы. — Ну, со следователями мы уже поговорили, там действительно на лапу кому-то дали. Вроде как, там не было резона его всерьез заваливать, просто хотели дать инфоповод, предоставить разгромную статью в СМИ, и она появится в понедельник. С санпин нормами ситуация аналогичная. Да и время бы потянули, оставили мальчика без прибыли. В общем, Антон, снаряди своего друга утром понедельника в восемь быть на работе. К нему приедет Анна Алексеевна (проверяющий), моя давняя знакомая и Льва Денисовича в том числе. Поставит все штампы, завершит проверку и внесет в реестр, что комиссию они прошли, отдаст пакет документов. Ситуацию с наркотиками уже погасили, у меня денег больше.) В понедельник может начинать работу, а часов в 8–9 Лев даст интервью относительно его сотрудничества с „Бермудой“. Почитаете, закроем этим разгромную статью (или перекроим, если получится). Можно и не сотрудничать, конечно. Как тебе такой вариант решения? Даже если нет, уже все сделано.)»
У Антона ладони задрожали сразу же. Сколько прошло часов? Пять — с тех пор, как он сказал ей? И в восемь-девять вечера она уже решила все вопросы? Пожалуй, это было по-своему жутко; но у Горячева все равно сердце сжалось… Их отношения с хозяйкой были довольно интимными, но настолько ли близкими? И тут она по одной его просьбе, как пылинку, смахнула проблему совершенно чужого ей человека…
«Спасибо…» — написал Горячев — и сразу отправил. А потом еще: «Спасибо тебе большое. Я могу тебя как-то отблагодарить? Прости, что пропал так резко… Мы немного на ножах были. Просто Леха только узнал о моих косяках на работе… И о тебе. Не очень вовремя. Так что мне запретили разговаривать с „этой нехорошей девочкой“».
«О, так мы злостные нарушители?) — на удивление в столь поздний час ответила хозяйка. — И кому ж я там так не нравлюсь у тебя? Не за что, Антон. Это не тебе и не твоему другу, это мой личный вклад в сторону справедливости! Очень не люблю, когда людей топят, да еще так топорно и некрасиво. Так что никаких благодарностей, просто главное, чтобы ты был спокоен и доволен.) Ну что, теперь-то я могу тебя ждать хотя бы на выходные следующей недели?)»
«Все равно — спасибо. Ты просто спасительница. Я бы вот… — Антон вздохнул и погладил подушечкой пальца ребро телефона. — Зацеловал бы тебя на месте, если бы мог.
А не нравишься… Да не знаю. Это все пока на эмоциях. Не забивай голову, они перебесятся… =) Я ведь все равно к тебе пришел. И приду. Обязательно».
25-26.02. Семейные выходные
Для Антона суббота сразу началась с того, что он, как самая ранняя птаха среди всех, опять уединился и рассказал хозяйке, чем занимался вчера. Когда подтянулись остальные, Горячев стал скрытничать, но всякий раз возвращался в заветный чат, когда появлялась минутка. Иногда то Леха, то Влад косились подозрительно, когда он в очередной раз ухмылялся над экраном смартфона или даже просто тянулся к нему, но под душевные беседы и хорошее настроение никому не было особого дела… Да и Антон, наученный горьким опытом, больше не оставлял друзей без внимания. В сущности, ему вполне хватало времени и сил на оба дела.