«Твой Богданов — просто душка))) — ответил Котков. — Привет тебе!»
И — никаких особенных подробностей. Но у этих акул бизнеса было бесполезно что-то выпытывать, пока они не договорятся обо всем, а Леха, похоже, стараниями хозяйки открыл для себя золотую жилу… Антону, конечно, на минуту взгрустнулось: официально вся помощь снизошла от Льва Денисовича, и никаких новых имен (хотя бы их!) услышать не удалось. Впрочем, следовало догадаться, что хозяйка не покажется перед другом Горячева, не назовет себя организатором их маленькой аферы. Окончательно убедился он в одном: та действительно была при деньгах и связях, ухватиста и в близких отношениях с руководством компании. Вот тебе и «кадровик».
Однако Горячев был рад и наконец спокоен хоть по какому-то поводу. Он мог бы подумать, что у Nature’s Touch все еще остаются собственные нерешенные проблемы, но, очевидно, они были куда глубже, сложнее и никак не мешали оказать помощь ближнему своему. Антон изо всех сил держался, чтобы тут же не написать в сердцах Богдановой, как сильно любит их всех… Все-таки нарушение субординации. Да и его радости ждала та, которая все устроила — это, в общем, перед ней он должен был распахивать душу… Хотелось думать — что для него и из-за него.
«Знай: ты просто чудо и самая настоящая фея, и я торжественно объявляю тебя своей любимой женщиной =))) — новое сообщение «ручкам» было отправлено незамедлительно. — Куда передавать дары?»
«Отрадно слышать, но это взаимовыгодное общение.) Деньги любят сотрудничество, так что там получился очень приятный симбиоз.) Дары? Ох, Антон, да лучший мой подарочек — это ты…))»
«Я принесу себя тебе. Не сегодня — завтра, не завтра так после… В выходные. Как дожить до выходных?»
И верно, как? Ведь корпоративный коттедж уже на неделе манил своими потайными комнатами наперерез работе…
Тем временем наступила весна. В среду, первого марта, Антон проснулся с ощущением поразительной легкости в теле. За окном валил мокрый снег, да и ветер поднялся нешуточный, но биологические часы знали: вот оно, самое сладкое время. И мысли, и тело были наэлектризованы, а любви и страсти хотелось вдвое сильнее, чем обычно. Даже если это только потому, что Антон и так уже маялся слишком долго — просто еще пару дней назад он имел возможность отвлечься хоть на что-то…
«Ты должна мной восхищаться. Я снова не трахался почти месяц, а еду сейчас на работу — но не к тебе… И даже как-то уложил свое утреннее несчастье!» — таким было первое мартовское сообщение хозяйке. Антон и фото прикрепил: сегодня он приоделся в зауженные брюки бежевого цвета и такой же жилет поверх белоснежной рубашки, у которой, несмотря на наличие галстука (он был приспущен), кокетливо расстегнулись две верхние пуговицы.
«Это чтобы когда станешь за мной следить, — добавил он, — тебе тоже было неспокойно. =))»
Впрочем, мысли о том, насколько неспокойно может быть хозяйке, поминутно волновали и самого Антона. Спасали отрешенность метро и длинное пальто, а еще — размышления о работе, о делах, соцсети и игры в телефоне… Но как назло то тут, то там весна напоминала о себе рекламой приложения с пошлым намеком — или каким-нибудь игривым женским фото в новостной ленте. Горячев сам поражался своей стойкости, когда в очередной раз сглатывал едва разгорающееся возбуждение.
По прибытии он традиционно забежал отчитаться к Елене, однако в связи с некоторыми накладками решение дел приходилось отложить до обеда. В Nature’s Touch вовсю занимались формальной частью сотрудничества с «Бермудой» — в общем, бюрократией; с Горячевым в свою очередь условились, что до конца его контракта он должен будет внести коррективы в пиар-кампанию с учетом новых обстоятельств… Грядущая рабочая неделя, как и окончание этой, обещали стать весьма загруженными. Но Антона это волновало не особенно сильно — в такой серьезной суматохе он чувствовал себя важным и полезным. Мимоходом Горячев попытался справиться еще и о состоянии Романа; подумал, может, раз белая полоса сменила черную в одном, так и здесь появятся какие-то новости, но Елена довольно резко оборвала его тем, что все вопросы здесь уже решены и ему, Антону, беспокоиться не о чем.
«Да ну», — вздыхал про себя Горячев. Но понимал, что здесь он и впрямь больше ничего не добьется; из подслушанного разговора стало ясно, что по крайней мере Богданова, даже зная что-то, предпочтет закрыть тему. Все бы ничего, если бы она не аргументировала это тем, что лишний интерес к судьбе сисадмина и стоящим за ним людям опасен для всех. Тут уж Антону никак не могло стать спокойнее, но он и сам бил себя по рукам, стараясь оставить размышления о странной подковерной истории. Меньше знаешь — крепче спишь. Эту мудрость он хорошо усвоил за прошедший месяц, да только сердцем принять отказывался.
Освободившись, Горячев было уже отправился вниз по лестнице — нужно было найти Лизу, чтобы развести ее на пару документов, — но наткнулся взглядом на дверь кабинета Богданова. Замешкался. Особенно Антон сейчас никуда не спешил, зато можно было бы зайти к директору — лично отблагодарить за поддержку, а заодно уточнить для себя кое-что… Ноги сами подвели его к темному проему, и после короткого стука Горячев зашел. Лев сидел за столом, а перед ним теплела внушительная да стройная стопка из документов. Богданов внимательно что-то читал, затем подписывал размашистой подписью, в которой изящества было столько же, сколько и в интерьере самой резиденции, а затем перекладывал очередной договор или заявление в менее внушительную стопку решенных вопросов. Работа только занималась, но появление Горячева Льва не просто отвлекло, он даже поднялся из-за стола, мигом отдав Антону все свое внимание.
— Антон, — Богданов улыбнулся, жестом приглашая Горячева к столу переговоров. — Ты что-то хотел или просто так зашел?
Горячев сдержанно улыбнулся в ответ, несколько смутившись (все еще свежи в нем были впечатления от последнего разговора — как раз после происшествия с Романом). Однако волнение перед директором было щедро разбавлено радушием, так что подошел Антон решительно, протянул ладонь для рукопожатия. И оно свершилось, но Лев разорвал соприкосновение неожиданно грубо и быстро. Горячев, вновь почувствовав себя стесненным, обескураженно сунул руки в карманы.
— Да разве могу я просто?.. — усмехнулся он. — Нет, обсудить хотел кое-что. А еще спасибо сказать вам, Лев Денисович. Понимаю, вы за своих-то горой… Но не ожидал, что вы лично внимание проявите к тому, что у Лехи… Алексея там случилось. Мы так теперь как-то… Можно сказать, корпоративно породнились все.
— Ну раз породнились, можешь и просто, — Богданов опустился обратно в кожаное кресло, вынуждая и Антона сесть. Но тот еще замешкался, будучи слишком растерянным. — Спасибо за что, Антон? За площадку, на которой я буду делать деньги? Не за что! Если у тебя есть еще такие возможности для помощи, я всегда готов. Твой Алексей очень умный молодой человек. Хочется верить, что и надежный, ибо я-то за него поручился. Сотрудничество у нас, возможно, странное, но по прогнозам выгодное для обеих сторон, — взгляд у Льва вдруг потеплел. — Я и сам когда-то был один в этой среде, полной подстав и подхалимов…
Горячев нахмурился на мгновение. Шел он с одними мыслями — но оставался вот уже во второй раз с другими. Что-то в Богданове казалось ему неправильным. Вот он был душевным, а на прямое обращение в следующую минуту все объяснял сугубо финансовой выгодой и снова становился сочувствующим… Антон ругал себя, что, быть может, он по наивности просто обманывался отдельными жестами директора, которого по-прежнему совсем не знал как человека — ни капли. Только вот даже подчиненные Льва были о нем другого мнения. А тут, убеждался Горячев, никакой не тюфяк — проницательный, расчетливый, знающий свое дело руководитель. Очевидно, как говорил еще Роман, с глупцами — вернее с дурами — методы у него были одни. Антон, хоть и чувствовал себя в плане проницательности недалеко ушедшим от сложившегося здесь коллектива, ощущал на собственной шкуре совсем другие. В поведении Льва, в его неприкосновенности и умении хвататься за какой-то невидимый нерв чувствовалось нечто профессионально восхитительное.