— На меня вы можете положиться, Лев Денисович, — Антон кивнул. И разулыбался вдруг, вернувшись мыслями немного назад. Он щурился победоносно, осознавая, что оказался прав — даже больше, чем просто относительно Романа. — Пускай это будет в качестве более весомой благодарности… Я ведь все-таки не зря сказал вам спасибо.
Лев улыбнулся, но отвечать не стал. Как и спорить. Все смотрел на Горячева.
— Хорошо. Отрадно слышать такой ответ.
— Лев Денисович… — Антон оперся о стол прочнее, почувствовав, что в ответе директора просквозил намек, мол, «ну и замечательно, а теперь, если просьб, жалоб и предложений больше нет — до свидания». Но разрывать установленный контакт именно теперь хотелось меньше всего. Горячев твердо вознамерился взять от доверия Богданова все, что сможет. — А можно тогда еще вопрос?
— Можно, — Лев был немного напряжен. — Хочешь спросить, можно ли положиться на меня в ответ? Можно.
— Да нет, это ясно… Я хотел спросить, откуда вы узнали? Ну, про «Бермуду»… Я думал, там только вот с проверкой помогут… А в понедельник и Леха написал, что вы приехали, и потом это все в новостях…
Улыбка Льва скривилась, и он стал выглядеть внезапно раздраженным. Богданов пытался скрыть нахлынувшее настроение под доброжелательностью, но ему это удавалось с трудом.
— Ну так моя хорошая знакомая… подсказала. Вот и весь секрет. Скинула мне контакты и ситуацию, а там уже я сам разобрался. Но я рад, что все так вышло. Тем более, там была ситуация в том, что проверкой все не ограничивалось. Информация о наркотиках уже просочилась, нам пришлось заменить статью.
Горячев передернул плечами. Выглядело все из рук вон плохо: со слов Лехи-то по наркотикам обошлось, а по факту Богданову ради этого «взаимовыгодного сотрудничества» явно пришлось попотеть по чужой просьбе. Лев в один миг стал для Антона тем самым настоящим филантропом, имидж которого не нужно выдумывать, чтобы преподнести для прессы. Благотворитель по духу сидел напротив, а Горячев глядел на него со смесью восхищения и новой благодарности. Улыбался виновато.
— Ох. Простите, я не думал, что это вас коснется… Думал, она справится своими знакомствами…
— Ну так все верно, Антон. Я ее знакомство, — успокоил Богданов. — Так что да, этот вопрос мы решили совместно. Да и мне все далось достаточно легко, так что не переживай, еще раз повторюсь. Мне просто скинули контакты, дали наводку, а там я увидел несправедливость и… и дальше ты все видел сам. У меня была знакомая в Роспотребнадзоре. Да и в прессе. Да и за тебя очень попросили, я не смог отказать, даже если бы хотел.
У Антона на душе потеплело. «Очень попросили» — это же звучало почти как ВИП-пропуск в общество крупных бизнесменов, к которому он не принадлежал и принадлежать не мог. И, конечно, Горячев не хотел ничем злоупотреблять; все, что складывалось у него с хозяйкой, и так было чем-то невероятным, волнительным, пугающим, но в то же время просто прекрасным. Чудом. И хотелось ведь спросить Льва прямо в лоб: а кто она? Горячев понимал, что Елена покрывает ее, но был ли хоть мизерный шанс, что Богданов не знает всех условий… Следовало ожидать, что нет — ведь он ведал всем. Только остановить Антона это уже не могло.
— Вы с ней, значит, тоже очень близко общаетесь? Как и Елена? — задал он, вероятно, самый бессмысленный из вопросов — но зато точно не нарушающий ничьих условий. И глупо себя чувствовал, ведь сам понимал, что смотрит сейчас на Льва с жадностью пацана, попавшего на шоколадную фабрику. Лев на него — с сожалением.
— Нет, просто сотрудничаем. Я сдаю ей помещение резиденции по контракту. Правое крыло, она что-то там проводит вечерами. Так что я не могу назвать это близким знакомством, но хорошим сотрудничеством — определенно, да, — Лев вздохнул, будто слова давались ему тяжело. — Но ее личности я тебе не раскрою, Антон, даже если тебе сильно хочется. На это есть определенные и очень весомые причины.
Горячев вздохнул. Конечно, причины можно было найти для всего. А на пути истинного героя просто так ничего не происходило — возможно, только поэтому ответ Льва не так уж огорчал его. Однако вот тому, что Богданов сдает помещение ради «чего-то», чего не может назвать даже фиктивно, как Елена, Антон не верил. А о судьбе хозяйки и ее роли, возможно, даже в судьбе компании, он явно знал даже больше…
— Психологические тренинги. Она проводит там психологические тренинги, — подчеркнул Антон, приподняв брови. На Льва он теперь смотрел с вызовом и ноткой недоверия. — Вы же наверняка знаете… Давайте называть вещи своими именами.
Он неуверенно улыбнулся. Пожалуй, такой способ прощупать реакцию был слишком грубым в отношении начальства, но Антон надеялся, что сумеет разгадать ее — а потом, в случае чего, загладить свою наглость.
— На которые ты ходишь. Верно ли, что тебя будет быстрее спросить, что там происходит, Антон? — Лев хищно улыбнулся и заинтересованно приподнял бровь. — А то мне тоже давно и очень интересно. Там-то видеонаблюдения нет, а контракты она составляет очень грамотно. Мы только помогаем ей в обслуживании клиентов.
Горячев сжал зубы, неумолимо чувствуя, как его лицо неестественно каменеет. Смущения и стыда он показывать не мог — а потому выходила только обида и злость на то, как легко Богданов перевел стрелки.
— Это личное, — насколько смог весомо ответил Антон. — И я тоже ничего не могу сказать. По контракту. Но психотерапевт она, поверьте, хороший…
На последнем слове он вздохнул вновь и побежденно отвел взгляд. Неясно было, блефует Лев или нет; в представлении Горячева все эти начальники были одной большой мафией, где каждый знает секреты друг друга, но куда таким как Антон путь заказан. Хватало и того, что здесь к нему хорошо относились. Вероятно, на сегодня стоило перестать испытывать судьбу.
— Так или иначе, Лев Денисович, спасибо за откровенность… Если вы не против, я хотел бы только вас еще расспросить — ну, относительно планов с клубом. Все-таки ваше новое сотрудничество попадает в мое ведение тоже… Но работаю я на вас, а не на Леху. И хочу обсудить изменения в наших планах на этот месяц с вами…
— Взаимно, Антон. И конечно. Спрашивайте.
Дело близилось к обеду. Улей, угасая в желании наполнить опустевший с рассветных часов желудок, притих, и лишь из одного места в резиденции слышались веселые разговоры, шум и бурление закипающего чайника. Просторный кабинет на первом этаже был организован под кафетерий. Здесь стояли светлые столы, стулья, диванчики, черная кофемашина, похожая на робота-зайку из советского мультика, чайник и несколько сортов чая в разноцветных пакетиках. Один из столов уже заняла знакомая Антону братия женщин, начальниц среднего звена. Рядом с ними затесалась и Лиза, густо краснея от каждого нового слова гордых представительниц женсовета. Жанна разливала чай, заваренный совсем недавно. Двери в корпоративное место отдыха были открыты, а Антону не удалось бы улизнуть от цепкого взгляда Тони, даже передвигаясь по-пластунски.
— Антон! — она замахала руками, чуть не сбросив расположившуюся рядом Жанну. — Идите к нам! Так давно вас не видели, уже соскучились! Попейте с нами чаю!
На Горячева уставились пять пар глаз, и еще одна кружка с грохотом опустилась на столешницу. Антон, обнимая изрядно потолстевшую за последний час сумку для ноутбука и документов, так и застыл на пороге. Он-то по совету Елены хотел зайти сюда, чтобы просто отдохнуть в обеденный перерыв, «пока еще тихо» — разобраться с накопившимися поручениями, сидя в удобном кресле, а заодно употребить прихваченный с собой ланч, но о покое, похоже, оставалось только мечтать. А делать вид, что Горячев не слышал приглашения, чтобы развернуться и уйти в какое-нибудь кафе, было поздно…
— Всем привет, — расплылся Антон в преувеличенной до необходимого минимума улыбке и в который раз сделал шаг вперед вопреки здравому смыслу. Сумку он в руках держал до последнего — как поднятый еще якорь. Само собой, ненадолго.
— Здравствуй, Антон, — улыбнулась Катя, растянув губы в яркой рыжей помаде. Она определила Антону стул рядом с собой, хотя за круглым столом не было никакого резона выбирать сторону. — Присаживайтесь.