— Хочу тебя… — шептал Горячев, когда уже все кончалось. Кончались и силы, но он хотел сказать лишь о том, что хотел быть с хозяйкой всецело. Он позволял массаж, давал гладить себя по голове, но особенно много в конце этой безумной недели ластился к внимательным рукам лицом. — Взять тебя… Поцеловать тебя… А ты?..
Хозяйка вздыхала и успокаивала, но оставалась абсолютно немой к мольбам. Только топила Антона в нежности, словно искренне желая, чтобы он захлебнулся и больше не разговаривал, ничего не спрашивал и не ставил невыполнимых задач. Но Горячев не был тем, кто понимал с полуслова, когда нацеливался на некий уже заранее определенный результат. И как бы ни упрямилась его невидимка, он был упрямее.
— Ну поцелуй… — уже не спрашивал, а уговаривал Антон. — Это ведь будет приятно. Я же не узнаю тебя от одного поцелуя…
Хозяйка сердилась, и это читалась в сбившемся дыхании и ломаной линии ласки. Два щелчка пальцев прозвучали настолько категорично жестко, словно их упрямо вбивали молотком в бетонную стену. Антон сжимал губы от обиды, сопел зло — но через мгновение уже снова манил, обещал, едва ли не угрожал:
— Я все равно тебя найду. И тогда ты уже не сбежишь. Буду целовать и брать тебя, пока не упаду ничком… Даже если мне придется украсть тебя у кого-то.
Хозяйка лишь вздыхала. Но усмешка звучала тоже, только после, когда вкус шутливой угрозы остывал, и она, похоже, переставала казаться настолько правдивой. Снова два щелчка, но на этот раз мягкие; хозяйка пыталась уговорить Антона. Мол, нет, не надо, не найдешь и не нужно тебе этого. Гладила по лбу и щекам, умоляла бросить затею, успокоить свой пыл. Но оставалась рядом до последнего — и для Горячева только это имело значение. Всякий раз, когда нежные пальцы оказывались вблизи его губ, он ловил их, легко прихватывал зубами и целовал.
Вызов
Вечер окутал помещение зала прохладным голубым свечением уличных фонарей. Силуэты мебели беззвучно прятались в тенях, превращаясь в нелепые картины. Один островок тепла — кресло и журнальный столик с лампой на нем. Лампой и бордовым подарочным пакетом с черными лентами. Руки тянулись к нему несколько раз, но в каждый из них просто падали на колени, не в силах принять подарок. Потом еще раз и еще; наконец пальцы достигли пакета, нервным движением раскрыв его. На стол легла косметичка, которая тут же оказалась выпотрошена: помада, подводка и тушь. Усмешка. Руки потянулись за помадой, открыв симпатичный элегантный футляр и, не чиркнув по коже, а только принюхавшись, отложили в сторону. Пакет пришлось перевернуть и потрясти, чтобы обнаружить там еще кое-что. Записку. Небольшой листок, который дрожащие пальцы уже успели смять по неосторожности да от волнения.
«Ты много мне подарила, давно настала моя очередь, — было старательно выведено на нем мелким витиеватым почерком. — Я знаю, что ты, наверное, не покажешься в ней на работе, ведь я стану искать. Но я бы хотел, чтобы, нанося на себя ее, ты представляла, как я прикасаюсь к тебе».
Хозяйка горестно вздохнула и аккуратно сложила обратно все косметические средства. Себе руки оставили только одно — записку, что была крепко прижата ладонью к сердцу на одно мгновение, а после упрятана глубоко в небольшую коробку. Отодвинув в сторону и ее, и подарочный пакет, кулак с силой и треском приземлился на журнальный столик. Испуганно моргнул свет, охнул стол. Руки схватили дорогой смартфон со сбитым уголком защитного стекла с пола. Мелькнули заставка, черные обои рабочего стола, и наконец подушечка пальца вбилась в значок телеграма.
«Так что, Антон, хочешь, дам тебе подсказку? — обнимали телефон руки. — Но ради нее придется постараться».
«Привет. =) — вскоре пришел ответ от Горячева. — Неожиданно ты! Дерзкая сегодня. Понравился подарок?
Я сейчас уже готов на все ради подсказки. =)»
«Очень.)) Не стоило, мне неловко. Но очень приятно. Но очень неловко..)) А подсказка простая. Через пару недель у нас будет сложный день в компании. Туда приедут очень многие, кто задействован в процессе реализации одной интересной вещи. Там буду и я… И ты. Я могу тебе подсказать, где я нахожусь. Но не просто так.) У меня есть вибратор на пульте. Знаешь, такой, для удаленных игр? Так вот, он будет вибрировать тогда, когда ты будешь рядом со мной. Жестоко, но подсказка тебе будет дана только так. Угадай, где он должен находиться?»
На долгие минуты Антон замолчал. Его немой онлайн выдавал шок и, наверное, стыд, и страх — но все же через какое-то время Горячев начал отвечать. Он писал и стирал. Писал — и снова стирал. И не появилось в новых сообщениях ни «да», ни «нет».
«Каждый раз, когда мне кажется, что я уже ко всему привык, ты напоминаешь мне, что ты просто конченая», — вынес он вердикт.
«Выбор за тобой в любом случае.) Нет так нет. Да так да. Это предложение, а не ультиматум. Это как игра в горячо-холодно, там просто несколько режимов, так что… Думай».
«Если за это время не случится ничего из ряда вон выходящего, то… Да. Хорошо. Пускай будет так».
6.03. Понедельник. Приглашения
Леха Котков был не из тех людей, кто стал бы звонить в семь утра понедельника — да и вспомните хоть кого-то, кто вообще пребывал в сознании после второй подряд рабочей ночи. И все же в этот раз он ухитрился опередить Горячевский третий будильник, призванный наконец воскресить его. Антон бросил смартфон себе сверху на ухо, хрипло мыкнув вместо ответа. На волне прошлых невзгод он уже был готов принять новый срочный вызов.
— Горячев! Проснись и пой! — Котков звучал непривычно перевозбужденным. В его голосе, однако, заранее угадывались крайне радостные интонации, что Горячева в равной степени и смягчало, и злило: разделить чужое счастье всегда приятно, но хорошие новости, в отличие от форс-мажоров, обычно терпели до более комфортного времени суток.
— Проснулся. Пою, — сипло отрапортовал Антон. — Что стряслось?
— Все очень круто, Антоша! Поэтому десятого марта ты отменяешь все планы на вечер — и как штык в «Бермуде». Это пятница. Праздники, выходные, поздравляем Аленку — и клуб заодно! А еще говорим тебе «спасибо». Будешь гулять за мой счет!
— Погоди…
Антон едва вник в бойкий инструктаж, но Леха от него уже отмахнулся, мол, «ну ладно, давай вставай, время, место и дресс-код я тебе напишу потом!» Правда, не прошло и пяти минут, как в общем с Аленой и Владом чате появилось новое сообщение от него:
«И не вздумай разменивать нас к празднику на свою богатую и юридически подкованную дамочку! Усек?»
Ответ был дан максимально информативный: в виде стикера, изображающего вялый, сонный мультяшный член.
В резиденции Nature’s Touch в первый день недели было внезапно шумно. Словно весенние деньки разбудили всех пчел косметической компании, а они приволокли с собой еще пару знакомых и теперь все разом обсуждали важные деловые вопросы. Наверное, весеннее солнце согрело сердца самых заядлых лентяев к любимой работе, ибо столько людей Горячев не видел даже в самые потоковые дни. Все куда-то бежали, о чем-то говорили, смеялись, шутили, подписывали бумаги, ругались, размахивали руками. В таком гомоне сложно было сориентироваться сразу, но знакомое лицо секретарши и извечная сладкая улыбка, внезапно возникшие рядом, помогли Антону прийти в чувство.