— А вы знакомы? Откуда это, когда успели? — удивилась было Елена, пока подруга в открытую красовалась и — Богдановой явно было стыдно на это смотреть — соблазнительно водила тазом, отодвигая кого-то особенно приставучего от себя точным ударом шпильки в носок ботинка. — Антон, это Эля — мой личный адвокат. Эля — это…
— Антон Динамо, я знаю, — засмеялась женщина, выпрямившись и повиснув теперь на Горячеве. От нее резко пахнуло тяжелыми сладкими духами. Горячев медленно моргнул, чувствуя, как его ведет от этого аромата. — Да в этом клубе-то мы и встретились. В общем, дело было скверно, а тут я гляжу — нате-ка… Стоит и так нежно обнимается, и на жопу рукой не лезет! Я диву далась и решила все испортить, конечно же.
— Ну и я рад тебя видеть, — ухмыльнулся Антон. А сам утопал в отчаянии: делать-то ему было что? Магия находки в лице Елены рассеялась, превратившись в какую-то жутковатую фантасмагорию, в которой две потенциальных хозяйки, два миража мерились кто заботой, кто сексуальностью. Но какая-то, выходило, была поддельная! Или они сговорились? Зная через Леху, что Горячев будет на празднике — сговорились, хозяйка и ее сообщница?.. Или сообщницы? Антон даже не знал, сколько еще таких может появиться! Но решать что-то было нужно, а для скорости самое верное — импровизировать и раскрывать все свое обаяние. — Только не завидуй. Хочешь, тебя тоже затанцую нежно? Это я сегодня такой, в честь женского дня…
Антон перевел вопросительно-встревоженный взгляд на Елену. Увидь он сейчас в ее глазах хоть намек на огорчение или ревность (не могла же она сыграть все и сразу?) — это уже будет знаком. И Богданова действительно выглядела расстроенной и смущенной.
— Как это, не завидуй? Буду. Смотри, у нее есть жених, еще ты тут… А я как же? Давай, теперь мое время. А ты иди, Елена, иди-иди. У меня час расплаты, он от меня уже сбежал однажды.
— Ну тогда развлекайтесь, — отмахнулась Елена, — не буду мешать. Вернусь к ребятам. Если что, Антон, ты знаешь, где меня искать.
Антон, осознав свою ошибку, хотел остановить Богданову — но не успел. Та гордо ушла, уже через миг скрывшись в толпе, а Эля закивала, вцепившись в Горячева с таким нахальством, какому мог позавидовать любой хищник и даже самая энергичная акула бизнеса. Пришлось смириться. Антон беспокоился, однако эта странная встряска заставила его отвлечься от фантазий и начать смотреть на ситуацию практически. Как бы то ни было, перед ним осталась одна подозреваемая. И раз уж Эля сама рвалась в бой, ничто не мешало ее прощупать…
— Ну так что? Нежные танцы? — напомнил Горячев, атаковав пронзительным взглядом глаза в глаза. Ладонь Эли сразу же оказалась в его собственной. Увы, к ладоням-то хозяйка никогда и не прикасалась, возможно, стараясь себя обезопасить — ведь тактильно именно они лучше всего определяли и запоминали фактуру, размеры и формы… Но Антон так много часов провел с ней, что надеялся: узнает. Рука у Эли была маленькая. Меньше, чем, казалось, у Елены, хотя сложно говорить о руках человека, которые ты видел только в перчатках. Кожа — мягкая, ухоженная, но с мозолями от частого письма в положении ручки на суставе. Ногтевые пластины — вытянутые и широкие, когда как сами пальцы — узловатые. Запястье, хрупкое и тонкое, как положено девушке, было украшено нитью золотой цепочки. Отдаленно рука Эли была похожа на ту, что Антон видел на фотографии. Но чувствуя ее — сомневался…
— Нежные танцы, — подтвердила Эля, бесстыдно прижавшись к Горячеву. Его обдало жаром. Эта женщина вновь знала, чего хочет, и собиралась вернуть долг, да еще и с процентами. Скоро Горячев ощутил, как другая ладонь легла ему на поясницу, а затем и ниже, пальчиками пробираясь в задний карман джинсов. — Ну вот, видишь, мы даже в одной конторе работаем, Антон. Если это не судьба, то что тогда? — хищно сверкнула глазами Эля, резко вжимая бедра Горячева в свои. — Как думаешь?
Антон думал как мог. Ему было душно. Эля резко контрастировала по ощущениям с Еленой, но все же было в ней то, чего Антон ждал от хозяйки: она появилась и сразу же взяла так, словно он уже ей принадлежал, словно соскучилась до изнеможения… Но с чего бы тогда ей писать ему в первый вечер, если она, казалась бы, ждала его в комнате? Очередной спектакль? Узнала его, поняла, что даст слишком прямую наводку на будущее, испугалась, а потому прогнала? Так ведь могла бы и проще все обставить…
— Я обычно не завожу романов на работе… Как и интрижек… — поделился Горячев истиной, которой, как ни крути, с начала года не подчинялся. — Думаешь, пора?
Взгляд его тем временем опустился на губы, а там и ниже… В отличие от Елены, на Эле платье было более открытое, но шею надежно защищал воротничок-стойка. Отогнуть его — и все вопросы могли бы отпасть; что-то Антону подсказывало, что шрамы — это то немногое, о чем хозяйка не врала. И вот уже пальцы медленно убирают назад короткие черные волосы и берутся за накрахмаленную ткань… Но здесь руку настиг удар, Эля мастерски отбила попытку проникновения на частную территорию и пригрозила пальцем.
— Но-но. Сначала поцелуи, потом доступ к телу. Я поняла с тобой, что тебе нельзя давать сразу все, — женщина засмеялась, поцеловав Антона в подбородок и оставив след от помады, которую тут же принялась стирать. А затем увлекла за собой, через танцпол, через толпу беснующихся к середине ночи людей, через орхидеи и запах ванили. В следующий раз она напала на Горячева в укромном углу меж двух вазонов с цветами. Здесь было много мест, где спрятаться, поэтому самые активные парочки уже вовсю обжимались, скрываясь под тенью белых бутонов. Так пошлое превращалось в прекрасное и даже искусное…
— На чем мы там остановились? Ах да, на служебных романах… — губы женщины оказались непозволительно близко к губам Горячева, кривясь в ухмылке. — Антон, я, конечно, понимаю, что ты считаешь всех баб глупыми, но говорить подруге той, за кем ты хвостом вьешься, что ты не заводишь романов… Так ты еще и врунишка. Кошмар! Сколько грехов на этом прекрасном теле? Да и я не дура, вижу, как ты ее взглядом провожал и все это вот ваше… Я не против. Я о том, что мне-то не ври, я работаю на лжи. — Эля коротко поцеловала Горячева в губы. — Даже если ее говорит такой красивый мальчик.
Горячев выдохнул… Ему казалось, что он совершает вторую уже за этот вечер ужасную ошибку, оставаясь наедине не с той — и позволяя близость лишь потому, что она, возможно, как раз и была та самая. Пальцы дрожали, мысли делились надвое. Ошибись Антон — их с Элей интрижка может не оказаться тайной уже в компании, в которой все друг друга знают. А может и остаться — если она и правда подруга Елены. Но все же, как гласила народная мудрость, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Потому и озирался Горячев тревожно, чтобы убедиться: их укромное место никем знакомым не просматривается…
Он должен был признать, что пьян. И она — тоже, потому что хорошие подруги так не поступают. Без веской причины. Хотелось верить, что таковая была… Горячев позволил впиться когтями в свое уже истерзанное сердце, отдав этой Королеве — Снежной Королеве (совпадение ли?) еще один поцелуй. Он так и не решился вымолвить и слова в свое оправдание, потому что оправдываться было нечем. Зато собственные губы ладно мазали по Элиным, снимая помаду и прилипая к ним, а тела бросало в жар. Женские бедра так агрессивно-сексуально терлись об Антона, что контролировать последствия становилось невозможным.
«Она знает, как я реагирую? Поэтому?»
Тело, обученное, как оперативник, отзываться молниеносно и решительно, напряжением в мышцах уже напоминало, как делать дальше: шлепнуть, прижать к стене, залезть под юбку… Но Антону совсем не это нужно было.
— Здесь темно. Хочу тебя видеть, — выпалил Горячев, оторвавшись от Элиных губ и впившись в ее лицо шальным взглядом.
— Я не знаю, где здесь светло, — она аппетитно чмокала раскрасневшимися от размазанной помады и поцелуев губами, словно вот-вот собиралась сожрать Горячева, как любила выражаться Елена, вместе с потрохами. — Ты знаешь?
Он кивнул. Относительно светло было — потому что иначе никак — только в туалете. К двум заветным для всех тусовщиков дверям Антон и повел Элю, замерев на мгновение только на развилке. Мужской или женский? Во втором случае даже при отсутствии очереди — гораздо выше вероятность наткнуться на кого-то знакомого (помимо Елены и Алены где-то рыскал целый штат в подчинении Льва). В первом — это могли быть только друзья, которых Горячев, если что, приставил бы к стенке. А еще Лев. Об этом не хотелось даже думать. Но все же Антон, рассудив, что так безопаснее, выбрал мужской туалет, куда и заглянул первым делом, прежде чем поманить Элю за собой. Внутри оказалось совершенно пусто и почти тихо — только басы проникали сквозь толстые стены, петляющие лабиринтами кабинок.