«Либо то, что я поехал. Либо то, что я…» — Богданов не закончил мысль, сидя в салоне личного автомобиля и стискивая в руках светлый кожаный чехол руля. Любимый «крузак» — так нежно называл Лев свой «Тойота-Лэнд-Крузер» — приятно урчал под ногами, как послушный дрессированный пес. Из колонок доносилось мелодичное журчание классической музыки и, чтобы снизить немного градус высокопарности, Богданов поставил что-то попроще, ближе к народу и душевному состоянию. Адрес Антона он знал из собранных личных дел сотрудников. Уже в шесть часов вечера понедельника, когда рабочий день только закончился, и люди свободно отправлялись домой, Богданов заглушил мотор, опустил тонированное стекло и взглянул на кирпичную девятиэтажку. Лев не знал, какое у Антона окно, а подъезды прятались в тесном дворе за аркой, потому припарковал машину непозволительно близко к ней на улице. И мимо не пройдешь, и сбежать — не выйдет. Еще через час в личку Антону полетело новое, менее сумбурное, обдуманное письмо:
«Антон, я все понимаю и поддерживаю тебя. Но давай проясним кое-что.
Первое. Я тебе сразу сказал, что вру относительно своей личности. Сказал же? Сказал. Ты это принял. Теперь не ругайся на меня за то, о чем тебя сразу предупреждали. Ни в чем ином я тебе не врал. Я остался прежним, просто пол другой. Как я мог предать твое доверие в том, что сразу было ложным?
Второе. Я бы никогда не поступил так с твоими друзьями. Мне больно от осознания, что ты так плохо обо мне думаешь, но это вполне заслуженно. Я понимаю, но хочу тебя уверить — Леха в безопасности. Все они.
Третье. Да, я не доверял. У меня были и есть на это свои причины. Я не буду за это извиняться, пока ты не узнаешь все, что должен, чтобы делать выводы.
Четвертое. Я стою под твоим подъездом и буду стоять здесь, пока мы с тобой не поговорим.
Пятое. Если не поговорим, я буду стоять вечно. Извини, если это пугает тебя, но я настроен серьезно. Поговори со мной и, если все равно нет, я просто уйду и оставлю тебя в покое. Может быть».
Лев вышел из машины, нацепив на нос солнечные очки и присев на капот. День уже близился к завершению, махровые сумерки окутывали и двор, и самого Богданова, но тот прятал от людей свои синяки. Хотя скрыться на такой машине было сложно и совсем скоро он стал предметом интереса всего двора. Погода оказалась хорошая, безветренная, а Лев читал книжку, пока прощающееся солнце позволяло это делать.
Горячев ответил не сразу, но ответил. Очевидно, он понял ошибку, которую допустил прошлым своим сообщением, поскольку новое оказалось совсем другого характера:
«Ебал я твои условия. Богданов, уйди на хуй».
«Ты сделал свой выбор, мой мальчик!» — ответил Лев и сам с себя рассмеялся. Хотел было пошутить что-то в стиле «ну подставляй», но решил, что такого нежная организация Горячева не переживет. До самой ночи Антон так и не показал носа, а Богданов все стоял у машины и, когда стало совсем темно, внезапно начал обзаводиться знакомствами.
— Сынок, а кого ты здесь ждешь? — раздался сбоку приятный скрипучий голос. Милая старушка с тростью, у которой стерлось все лаковое покрытие, смотрела на Богданова маленькими темными глазами. Седые уставшие брови нависали на ресницы, она терла опущенные, но румяные с прогулки щеки.
— Жду, — улыбнулся Богданов. — Вот, не дождался.
— А то больно на бандита ты похож, — скривилась старая. — Не убивать же?
— Нет, мать, ты что! — засмеялся Лев. — Я жду человека хорошего.
— Какого? Это Люську с третьего подъезда? Так она тебе не подходит, она простая, как две копейки!
— Нет, не ее, — Лев мягко улыбнулся. Так вечер он провел за хорошей компанией. Бабушка рассказала ему про всех соседей, про пенсию, про схожесть Богданова с ее внуком, ведь тот «тоже бандит». Звали ее Зоя, и в молодости она любила высоких и крепких парней.
Ночевал Богданов в машине. Не спал, мечтательно смотрел в горящие окна кирпичного дома, что мерцали в сонных глазах теплыми светлячками. Вторник начал с кофе, которое заказал на две персоны в ближайшей закусочной, и остался ждать Антона до позднего — по его меркам — утра. Погода занималась приятная: солнце уже припекало, роса осела на морде черного «крузера» и, казалось, машина вот-вот фыркнет и отряхнется. Из-под арки выходили спешащие люди и все косились недоумевающе на Богданова, вопрошали одним взглядом о причинах такого поведения. Зоя поздоровалась и сообщила, что едет в поликлинику до вечера.
Время шло… Антон никогда не приезжал в коттедж раньше десяти, и если Богданов обычно был на работе ни свет ни заря, то Горячев, как выяснилось, только теперь, в восемь, вышел из дома. Его появление ознаменовалось урчанием открытого мотора за кирпичными стенами. Конечно, свое сокровище Антон прятал поближе к телу.
Он был как пятно крови на мощеном тротуаре. Черно-красный байк, шлем, кожаная куртка. Крадучись выехал на улицу и замер, повернув голову на Богданова. Забрало было поднято, и Лев увидел все тот же испепеляющий, гордый сероглазый взгляд.
— Здесь нельзя ставить машины, Богданов! — крикнул Антон. — Улица узкая. Приедут с эвакуатором — пеняй на себя.
Не успел Богданов ответить, — байк взревел, как бешеная зверюга, а блестящий на солнце шлем в последний раз сверкнул в конце улицы, прежде чем скрыться за поворотом.
— Засранец, — фыркнул Лев, оглянувшись на два стаканчика кофе, что теперь грустно стыли на капоте. Богданов и сам знал, что просто не будет, но он не собирался сдаваться. Из подъезда вывалились шальные школьники, явно прогуливающие первые занятия.
— Эй, молодежь! — окликнул их Лев и подозвал к себе. — Кофе будете?
План был простой: дом, душ, работа, пост. Лев отпросился у Елены пораньше, на что встретил искреннее удивление и несколько неудобных вопросов. Ответил Лев просто: качественно соврал про работу, про плохое самочувствие, про больную вот уже второй день голову. Последнее было искренним признанием — голова болела от недосыпа. Ранним вечером Богданов опять стоял, как караульный, верный оловянный солдатик, но на этот раз с пакетами. Детворе, что неумолимо собиралась вокруг его «крузера» и радостно улюлюкала над «крутой машиной», Лев накупил ягод и фруктов. Раздал. А Зое вообще собрал на свой вкус продуктовую корзину. Бабушка Богданова за расточительность раскритиковала, но обрадовалась до слез и предупредила, что в следующий раз приведет подруг познакомиться. («Больно ты хороший хлопец!») С того момента Лев стал местным героем, ведь за детьми потянулись и молодые мамы, обнаружившие в «дяде, раздающем фрукты» не только не извращенца, но и красавца-мужчину, да еще, как приговаривала Зоя, одинокого. Мамам были обещаны в среду пробники косметики, о чем им придется рассказать своим мужчинам. А мужчины обычно не склонны связываться с тем, у кого машина больше и кого их жена любит сильнее… А бабушки. Бабушки — это магические обитатели любого дома. Маленькие переносчики информации хорошей и не очень, — а Лев надеялся, что уши Антону Богдановские личные феи прожужжат. Сам он на комплименты только улыбался и тоскливо смотрел на пыльную дорогу. Хорошее отношение к себе он подкупил.