Случилось очень странное дело, три полностью «выпитые» жертвы, подозревали маньяка-некроманта, и были еще в этом всем, вероятно, замешаны верхние чины, а Джозефу зудело разобраться, доискаться до правды. Нашел вроде бы нору этого подонка. Это ладно, это правильно и хорошо. Но как можно было соваться туда в одиночку?! Сунулся… После ничего не помнил, только по ночам до сих пор просыпался, случалось, с криком и никак не мог сообразить, что снилось. Потом сказали, что тот псих его тоже «выпил», и обычно после такого не выживают, а Джош вот выжил, только ослеп… И был сплошной кошмар, когда Верхние бесцеремонно шарили по его памяти, выискивая подробности дела, но так по-настоящему и не разобрались, хотя кого-то с постов вроде поснимали. Джозефу подробности были безынтересны, первые недели после он путал времена, пугался постоянной темноты и постоянно мерз, мерз, мерз… И пытался воспользоваться Силами, никак не мог сообразить, почему не получается.
Потом постепенно оклемался, пришел в себя, прошел курс реабилитации этой долбанной под руководством какой-то рьяной магички-психологини, которую теперь мог только слышать, но подозревал, что она — необъятных размеров тетка с жидкими волосами в тугом хвостике и пламенной верой в торжество Света. А дальше его, бывшего оперативника, устроили работать в магической лавочке на должность не разбери, кого.
Толком Джозеф делать ничего теперь не умел, поэтому большей частью просто отвечал на телефонные звонки и шатался по магазину, встречая и, наверно, распугивая случайных клиентов. Дела у магазинчика шли не ахти как, популярностью он не пользовался, но не прогорал, поскольку целиком и полностью финансировался Верхним. И зарплату Джозефу за его практически ничегонеделанье платили приличную, немногим меньше той, что парень получал на оперативной службе, которая, между прочим, относится к категории «особо опасной». А все потому, что Джозефа просто пристроили в богадельню, относительно своего нынешнего статуса он никаких иллюзий не питал. Кроме него в магазине работал старичок-зельевар, тоже из бывших оперативников, потерял руку двадцать лет назад в какой-то стычке уличной. На кассе сидела девушка, Мари, она раньше была телепатом, работала при Координаторской, но потом «выгорела» и теперь вот тоже, значит, пользуется щедротами Верхнего. Еще есть бесполезный, полувменяемый Анастази, есть «немного со странностями» Торренс. А все потому, что Светлые своих в беде не бросают, как всегда с гордостью заявлял бывший начальник Джозефа пан Садницки.
Раньше Джозеф тоже этим фактом гордился, а сейчас думал, что уж лучше бы бросили. А его все не бросали, его взяли под Патронаж и опеку. Его пытались социализовать и еще Свет знает, что. Его никак не хотели забыть и оставить в покое. Примерно раз в неделю обязательно приходил кто-нибудь из бывших сослуживцев и оптимистично рассказывал новости из отделовской жизни, на которые Джозефу было мягко говоря плевать. При чем приходили даже те из коллег, с которыми раньше отношения были натянутые и сложные. Джозеф подозревал, что «боевые товарищи» отбывают повинность по какому-то списку, поскольку, например, Якоб приходил в позапрошлую среду, а до этого — во вторую среду прошлого месяца, Эжен — позавчера и в начале прошлого месяца, и так далее…Приходили, рассказывали новости, помогали по хозяйству, прибирали комнату, уносили одежду в прачечную, закупали продукты. В общем, со своей новой квартиркой, тут же, при лавке, Джозеф и сам справлялся, но раз у ребят повинность…. Входил в положение. Очень часто визиты их напрягали, но грубо их «послать» не хватало совести, да и бессмысленно — никто из них не обидится, только сообщит какому-то социальному работнику, очередной тетке климактерического склада характера, изображающей психолога. Та явится, будет долго и нудно объяснять, что Джозеф ни в коем случае не бесполезен, что он нужен миру и что он просто обязан общаться с людьми. Ещё расспросит, ходит ли Джозеф куда-нибудь, настойчиво порекомендует развеяться, а то и обяжет кого-нибудь из тех же сослуживцев прийти и вытащить вверенного их заботам на какое-то очень полезное и поучительное мероприятие.