— Думаю, Джозеф, вы осознали свою ошибку. В хозчасти получите полный защитный комплект. Сейчас же пойдёте и получите. Обо всех подозрительных деталях, событиях, догадках сразу же докладываете дежурному или мне лично. Насколько я знаю, вы живете один. Не годится. Панна Мэва, с сегодняшнего дня переезжаете в квартиру коллеги, полагаю, так будет удобнее всего. Всюду сопровождаете Джозефа. Точно так же докладываете обо всех подозрительных моментах.
— То есть вы возлагаете на меня дополнительную функцию? Функцию охраны? — сухо, неприятно осведомилась напарница. — Или — досмотра?
— Только охраны. У меня есть достаточные основания полагать, что жизни вашего коллеги в ближайшее время будет угрожать опасность, — так же зеркально-сухо, неприятно отрезал Беккер.
«Информации в мозгах вашего напарника угрожает опасность» — любезно перевело подсознание. А у Беккера голос для разнообразия ледяной. Такой, что начинает доходить — начальство знает нечто, о чем говорить не желает, но и промолчать не может. Поэтому вот так, намеками. Интересно, что еще собираются взвалить на несчастную шею оперативника Рагеньского? Какую такую угрозу жизни?
— Как вы полагаете, жизнь вашего напарника — достаточный повод претерпеть некоторые неудобства? Охрана, только и всего, панна Коваль.
— Забыли только моего согласия спросить. — Не то, чтобы громов и молний сегодня было мало. Но когда вас обсуждают, как какой-то шкаф, который спокойно можно подвигать по углам… Джош не выдержал, встрял. Как он подозревал — себе на горе. — Я лично не вижу никакой опасности и не считаю, что нуждаюсь в охране.
Новых громов и молний не случилось. На шкафы бессловесные не орут. Их передвигают. Без объяснений.
— Вас действительно не спрашивали, Джозеф. Это не обсуждается. Вы нужны мне живым. Заметьте, это и в ваших интересах. Вы свободны. А вы, Мэва, задержИтесь.
Ну все, начальство четко и недвусмысленно дало понять, кто здесь кто. Миндальничание прекратилось, а значит, что-то изменилось. И серьезно изменилось. Что?
— О чем вы с Беккером говорили?
Хорошенько вздрюченный «веселым» разговором и смутными намеками Джозеф к вечеру так и не успокоился. Мэва, кажется, тоже. Но послушно перетащила свою кровать в итак маленькую и загроможденную комнатку Джоша. С непривычки сущее мучение на лишнюю, неожиданную мебель наталкиваться. И везде мэвины вещи: пузырьки с косметикой на письменном столе, книги на тумбочке, одежда на стуле и в шкафу. Еще этот разговор при закрытых дверях — небось, инструкции получала.
— О моих новых должностных обязанностях, разумеется. И о том, что с прежними я не справляюсь. Беккеру шлея под хвост попала, не иначе. Требует результатов если не сегодня, то завтра с утра. И слушай, ты там вспоминай уже давай, что нужно, а то ситуация начинает меня напрягать. Беккер усердно намекает, что на тебя охотятся, но почему-то говорить, кто охотится, не хочет. И не приставляет к тебе никого понадежней. У тебя нет никаких догадок? Кого ты мог заинтересовать?
— Нет. — Не считая светлоглазого. Беккер боится, что «конкуренты» в деле обнаружения нейтральных энергий сделают ход первыми? Какой именно, пожалуй, зависит от целей «конкурентов». И от того, кто эти конкуренты. Если те, прежние, то желают ли они устранить ненужного свидетеля или сами не прочь им попользоваться? Им нужно закончить обряд? Это если Джош верно догадался, и конкуренты — прежние знакомцы. А если — третьи лица? Тогда вариантов множество — от устранения до «вытрясания» информации. Впрочем, одно другому не мешает, главное соблюсти правильную последовательность… Такой вот незатейливо-могильный юмор. Впрочем, Мэве о своих догадках пока говорить не стоит. Сначала самому разобраться.
— Хоть один бы раз по-человечески объяснили, чего от нас требуют…
— Точно. Кстати, мне нужны новые карты активности…
Ночью приснился сон. Странный, смешанный. То в друг, ни с того, ни с сего, яркий, цветной, каких давно не было. А то опять потемнело, только звуки. Сначала уже привычное — алтарь, тени, жаровни. И что-то новенькое — на потолке расцветает огромная алая шестиконечная звезда, во сне очень четко отложилось — обряд древних арамеев. И опять монотонное бормотание. Затем Джоша все-таки закололи, но он не умер, зато начались настоящий бред и сумасшествие — игры в жмурки. Джоша дразнили, свистели над ухом, никак не давались в руки, хохотали, и не позволяли себя узнать. Джошу казалось — ловит Беккера, а обнаруживает Гауфа, но лучший сотрудник отдела вообще оборачивается Мэвой и со снисходительно-унизительным смешком утекает сквозь пальцы. В конце концов Джош выяснил, что все они заодно, что все это изощренное издевательство, обиделся и проснулся. И понял, что пришла пора активных действий. Он закончит это дело. Не для кого-то, исключительно для себя.