Решительно поджала губы.
— Впрочем, сейчас уже объявят.
И точно — музыка стала тише, танцующие замерли, кто где был. Решаются судьбы — большинство нынешних пар распадётся на следующий же день после распределения, редко кто из подруг выпускников поедет вслед за мимолетной влюбленностью, разве что заранее условились. Про Аскольда Джош знал — сделал своей девушке предложение. Опять же у Мартена что-то серьезное наклёвывается. А вот остальные… Так что завтра будут неизбежные слёзы и обиды.
Наконец музыка совсем умолкла, стало оглушительно тихо. Сквозь толпу к центру танцпола вышагивал ректор Колледжа пан Домбровский. Невысокий, полноватый, затянутый в строгий серый костюм лысоватый человечек — нёс под мышкой папку, в которой мялись листы судеб двадцати с лишком человек. Нёс небрежно, едва не выронил. Дошёл. Остановился. Кашлянул. Вытянул папку перед собой, словно не открывать собирается, а швырнуть в толпу — дескать, вам интересно, вы и читайте.
— Уважаемые! — ага, да. Как обычно. Пан Домбровский уважаемыми называет всех — преподавателей, студентов, случайных людей. Смешновато так называет, напористо и доброжелательно одновременно. — Выпускники! Дипломированные специалисты! Прежде всего разрешите поздравить вас с окончанием Колледжа и пожелать… — запнулся, перебил сам себя. — Впрочем, пожелания с момента вручения дипломов не изменились, не хочу повторяться. Да и вам будет скучно слушать брюзжание старика. Вижу, вам не терпится узнать, где вы будете работать в ближайшие годы. Поэтому сразу зачитаю списки распределений, а потом можете развлекаться дальше.
Нестройные согласные кивки — ректор сторонник делового подхода. Именно потому продержался на своем посту почти десять лет. Так что пусть не тянет.
— Адамовский… Хойнице, местный Отдел, младший детектив. Бардовский — Хошно, Отдел, стажёр…. Вельке — Тухоня, помощник…
Никогда еще первые десять фамилий перед мэвиной не тянулись так долго. В конце концов Мэва выдохнула и расслабила напряженные плечи — короткое «Познань, Отдел по борьбе с парамагической преступностью, экспертная группа». Ну что ж, неплохой вариант. Хорошее, спокойное местечко. Опять же не будет страдать отсутствием цивилизации — кино, салоны красоты, выставки, магазины и прочие женские необходимости. Правда, там в жизни не происходит ничего серьезней хищения крупной партии зелий или перевозки магической наркоты. Мэве подойдёт. А потом сразу — фамилия Рагеньский. И снова Познань. И острое разочарование — Джош спал и во сне видел настоящую, серьёзную работу, карьеру, раскрытие особо опасных… А тамошний шеф, говорят, «юнцов зеленых» только с бумажками возиться и допускает. Так что тишь, гладь и полная безопасность полустоличного города. Никакого героизма. Очень, очень обидно, когда хочется настоящих дел. Два года отработать и дать дёру. Если получится, то в Краков. Там и «помойки», и могильники, и куча Тёмных диаспор. Там по-настоящему. До чего жаль…
Утро гремело посудой и гавкало по-собачьи. Ещё тыкалось под одеялом в голые колени мокрым холодным носом и требовало внимания. Отчего-то пахло заветренностью улицы и еще свежей сдобой и зеленью. Сегодня телу было хорошо — разнежилось под толстым одеялом, от вчерашнего остались только слабость и легкое головокружение. Вставать не хотелось. Видя, что хозяин вконец разленился и подниматься не намерен, Цезарь от мягких подталкиваний перешёл к решительным действиям: потянул одеяло на себя.
— Цезарь, имей совесть, дай поспать. Полчасика. Потом пойдём гулять, — пробурчал Джош, выпихивая бесцеремонную морду из-под одеяла. Потянулся к будильнику — прикинуть, сколько еще есть времени до начала рабочего дня. По внутренним часам примерно половина восьмого.
«Девять ноль пять», — прогнусавил механический голос. Джош подскочил, как ошпаренный. Проспал! Чёрт! И почему будильник не сработал? И Цез раньше не разбудил?! И Мэва! Гремит себе на кухне!
— Мэва! — гневно возопил парень, лихорадочно обшаривая шкаф на предмет свежей рубашки. — Мы на работу опаздываем!
Стучать посудой прекратили. Выключили кран. Мягко прошлёпали по коридору.
— Ну, ты, может, и опаздываешь, а вот я уже позвонила Беккеру и сказала, что мы с тобой сегодня дома работаем.
— Зачем? — кажется, это рубашка? Фланель, значит клетчатая. Сойдёт.
— Ты сам попросил вчера устроить тебе встречу с Иерархом. Сегодня в половине второго.