Тишина снова повисла, но она была другой. В ней не было тяжести. Ксения чувствовала, как её сердце потихоньку расслабляется, как её страхи начинают отступать. Она была готова попробовать. Не обещать, не сразу верить, но просто попробовать.
— Я попробую, — сказала она, поворачиваясь к нему и встречая его взгляд. — Я не могу сказать, что всё будет хорошо, но я готова попытаться.
Дмитрий нежно взял её за руку, и она почувствовала, как внутри неё что-то потянуло в сторону него. Было трудно поверить, было страшно, но теперь у неё была хотя бы надежда. И эта надежда была достаточно сильной, чтобы начать всё с начала.
— Это всё, что я прошу, — сказал он тихо. — Просто попробуй. А если будет сложно, если ты почувствуешь, что не можешь, скажи мне. Я буду рядом.
И хотя всё оставалось ещё неясным, хотя её сердце было полным сомнений, Ксения почувствовала, что на этот раз она может сделать шаг вперёд. Маленький, робкий шаг, но шаг.
Глава 23
Ночь пришла быстро, скрыв все следы дневной жары и оставив за собой лишь холодное молчание. Ксения шла по улицам, чувствуя, как холодный воздух щиплет её лицо, а мысли словно завихряются в голове. Дмитрий все ещё был рядом, но теперь в их молчаниях было что-то другое. Было ощущение, что они оба держат себя в руках, не позволяя обостриться тому, что может развалить всё изнутри.
Она не могла забыть слова, которые он сказал. «Просто попробуй». Это было так просто, а в то же время так сложно. Ксения не была уверена, что готова снова верить. Она и раньше доверяла, и что из этого вышло? Доверие было подорвано, и её сердце теперь требовало большей осторожности.
— Ты не хочешь поговорить? — спросил Дмитрий, нарушив тишину.
Он выглядел так же напряжённо, как и она. Было понятно, что каждый шаг даётся им с трудом, но он не сдавался. Он шёл рядом, как всегда, поддерживая её присутствием, но ни слова не требуя взамен. Тот же Дмитрий, только теперь чуть более сдержанный.
— О чём говорить? — ответила Ксения, не оглядываясь на него. — Все слова уже сказаны.
— Но не все чувства, — сказал он тихо. — Ты ведь знаешь, что это не так. Мы оба понимаем, что нельзя всё завершить лишь словами.
Она посмотрела на него, но не могла найти ответа. Он был прав, конечно. Слова были лишь верхушка айсберга. Всё остальное пряталось в чувствах, в том, что оставалось внутри, невыраженное, неоформленное, пугающее.
— Я не уверена, что хочу, чтобы это продолжалось, — сказала она наконец, сжимая пальцы. — Я не уверена, что могу снова довериться.
— Я не прошу тебя сразу всё забыть. Я прошу только время. Понимаешь? Время, чтобы это прошло. Я прошу не решать всё сразу.
В их разговоре было что-то болезненно искреннее, но для Ксении это было слишком тяжело. Она всё больше чувствовала, как её мир рушится и как что-то внутри неё ломается. Тот самый страх, тот, что она скрывала от всех, от самого себя. Всё это вызывало у неё панический страх. И она понимала, что если не сделает шаг назад, всё может обрушиться.
— Но ты не понимаешь, — продолжала она, пытаясь бороться с эмоциями. — Я не могу забыть. Я не могу просто закрыть глаза на всё, что было.
Дмитрий молчал. Он знал, что её слова — это не просто обида или боль. Это был внутренний конфликт, с которым она не могла справиться. Он не пытался её переубедить, не просил больше никаких объяснений. Просто был рядом. И это уже было чем-то.
Вечер продолжал углубляться в ночь, и они оба, как будто в предчувствии, замедлили шаг. Ксения остановилась у одной из витрин, глядя на своё отражение. Легкий, беспокойный взгляд, глаза полные мыслей, но пустые, как всё вокруг. Она не могла сказать, что чувствует, а её отражение, казалось, лишь подтверждало её внутреннее беспокойство.
— Пойдём, — сказал Дмитрий, мягко тронув её за руку.
Она не ответила, но последовала за ним, ощущая, как напряжение в её теле понемногу спадает. Она была готова дать себе время, чтобы понять, что она хочет. Возможно, даже принять тот факт, что она нуждалась в этом времени.
Ксения шла, не зная, куда ведёт её этот странный путь. Улицы стали пуще холоднее, и было ощущение, что ночь поглощает все её мысли. Дмитрий шёл рядом, молчал, но каждый его взгляд говорил сам за себя.
— Ксения, — произнёс он тихо, словно размышляя, стоит ли говорить что-то в эту ночь.
Она не ответила, только ускорила шаги. Не потому, что хотела уйти, а потому, что каждая минута молчания становилась для неё всё тяжелее. Каждая неизречённая фраза тянула её за собою в пропасть.