— Мы? — Ксения не верила собственным ушам. — Мы не хотели этого! Мы… мы всего лишь пытались разобраться. Мы не понимаем, почему это случилось!
Человек в маске сделал шаг вперёд. Его силуэт начал растворяться в воздухе, превращаясь в мерцание, которое почти не было видимо.
— Вы всё понимаете, — сказал он, и в его словах звучала не столько угроза, сколько понимание, какое-то всезнание. — Всё, что с вами происходит, — ваше собственное создание. Вы сами вели себя в эту ловушку. Вы сами привлекли этот мир. Это ваша собственная тень, которая теперь охотится на вас.
Его слова прокололи Ксению, как нож. Это не был просто чуждый страх. Это был удар по самой сути её существования, того, что она считала своей реальностью. Всё, что она переживала — было её собственным отражением?
Внезапно она вспомнила её детство, те странные видения, которые начали возникать у неё в голове. Вспомнила моменты, когда она чувствовала, что её жизнь и реальность вокруг неё — лишь игра, шахматная доска, где правила задают не она.
— Ты… ты хочешь сказать, что мы сами всё это вызвали? Мы сами были причиной своего страха? — её голос дрожал, но от отчаяния, а не от страха.
Тень человека в маске не ответила. Вместо этого она начала исчезать, но на мгновение перед исчезновением она сказала:
— Иногда, чтобы понять, как выбраться, нужно понять, что именно ты ищешь.
И вот, исчезнув, он оставил их в тишине.
— Что это было? — прошептала Ксения, её голос был почти сдавленный, как если бы она сдерживала боль, которая разрывала её изнутри.
Евгения стояла рядом, она не ответила сразу. В её глазах плескалась тревога и что-то неопределённое. В её разуме пульсировала мысль, и она её никак не могла унять.
— Это… это не просто тест, — сказала она, её голос был напряжённым. — Это наше настоящее. Мы ищем ответы. Но теперь они стали частью нас. И чтобы выбраться отсюда… мы должны стать теми, кем мы на самом деле являемся.
Ксения посмотрела на неё с замешательством. Она чувствовала, как её собственные мысли, её чувства, страхи и желания как будто начинали сжигать её изнутри.
— Мы… мы не сможем выбраться? — её вопрос прозвучал скорее как просьба, чем утверждение.
Евгения не ответила. Она просто повернулась и сделала шаг вперёд. И в этот момент, в этот единственный миг, Ксения почувствовала, как мир вокруг неё изменяется. Она почувствовала, как пространство начинает двигаться, как если бы они сдвинули грань между этим миром и другим, где их правда заключалась в чём-то более глубоком и страшном.
Глава 11
Тёмный, холодный воздух сковывал каждое движение, словно невидимые цепи, опутывающие тело. Ксения шагала медленно, чувствуя, как её мысли начинают терять чёткость. Каждое слово, каждый вдох казались неестественными. Пространство вокруг было пустым, но оно давило, искажало восприятие, стирая границы между реальностью и кошмаром.
Евгения шла рядом, её шаги были такими же осторожными. Чем дальше они продвигались, тем более зыбкими становились их цели. Они не могли понять, что происходит. Слова человека в маске — странные, пугающие — повисли в воздухе, порождая вопросы, на которые у них не было ответов.
— Что он имел в виду, когда сказал, что мы сами привлекли этот мир? — прошептала Ксения, чувствуя, как голос звучит глуше, чем обычно.
Евгения задержалась на мгновение, будто осмысляя собственные мысли.
— Этот мир существует, потому что мы его создали, — её голос дрожал, но не от страха, а от осознания. — Он не иллюзия, а наша проекция. Мы… стали его частью.
Ксения почувствовала, как внутри всё сжалось. Если это правда, значит, их сознание формирует пространство вокруг. Значит, они — не просто жертвы обстоятельств, а создатели ловушки, в которую угодили.
— Как это возможно? — спросила она, пытаясь не поддаться панике.
— Не знаю… — ответила Евгения. — Это как паутина, которую мы сами сплели. А теперь должны найти способ её разрушить.
Ксения глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться.
— Если мы сами в ловушке, значит, выход… внутри нас.
Вдруг пространство перед ними дрогнуло, словно вздрогнувшая поверхность воды. Оно сжалось, сминаясь в складки, и из тьмы выступил силуэт. Человек в маске, но теперь его лицо наполовину скрыто, а наполовину — обезображенное, искажённое, будто разрушенное временем.
— Вы не можете уйти, — его голос был хриплым, трескучим, словно ломающийся лёд.
Слова резанули слух. Это не было угрозой. Это было утверждением.
— Почему? Что нас держит? — Ксения старалась, чтобы голос не дрожал.