— Какая разница? — Не унималась Марианна.
— Девушка, вы желаете попасть на принудительные работы? — Поинтересовался я, уже ступив на первую ступеньку лестницы.
— Нет, но…
— Если нет, то прекрати обсуждать мои приказы. Ясно?
— Ясно. — Упавшим голосом сказала Марианна.
Мы спустились вниз и направились к черте.
— Как будешь вести переговоры? — Спросила Лина.
— Представления не имею. Думаю, отдать право вести генерал-полковнику.
— Не стоит. — Сказал Кожемякин. — Тут нельзя нахрапом. Тут надо дипломатично.
— Нашёл мне дипломата!.. Я и двух слов толком связать не могу. Ладно. За черту не заходим. Держимся вдоль, а лучше чуть позади меня.
Подойдя к границе, я попросил Лину коснуться черты. Девушка осторожно протянула руку. Сделала движение, будто гладит кота, и сказала:
— Она явно напряжена. Пальцем ткни, лопнет.
— На всякий случай сделай шаг назад, чтоб ненароком не пробить её. — Посоветовал я.
С той стороны подошли три женщины и двое мужчин. Мужики были в возрасте. Лет под пятьдесят. Женщинам около тридцати. Хотя… Трудно определить возраст со слов посторонних. Первым заговорил мужчина, выглядевший немного старше другого.
— Меня зовут Прокоп. Прокоп Егорович Егоров. Я привёл людей сюда, потому что в горах очень холодно. Нет еды. И вообще, мы не знаем, что с нами произошло, и как быть дальше?
— Почему вы шли именно сюда? — Спросил я.
— Мы шли на юг. — Ответил Прокоп. — К теплу.
— Дальше.
— Что, дальше?
— Дальше? Вы наткнулись на непреодолимое препятствие.
— А! Да. Мы наткнулись на невидимую стену. Точнее, наши разведчики наткнулись. Остановились, и решили, что тут надо подумать. Нельзя лезть на рожон. Тем более что у нас ни оружия, ни даже одежды нет. Еду только для детей собираем. Сами уж как придётся.
Днём наткнулись?
— Нет. Ночью. Вернее, поздно вечером. Темно было. Мы даже не поняли сразу, что это такое. Просто отошли, решили дождаться утра. А утром увидели башню. Тут и к гадалке не ходи, ясное дело, люди есть. Значит, помогут.
— Откуда вас так много собралось?
— Ну, во-первых, мы не первый день идём. Во-вторых, по пути присоединялись.
— Среди вас есть маг?
— Кто? — Не понял Прокоп.
— Дайте немного еды. — Попросила женщина. Детей накормить.
— Сколько у вас детей?
— Тысячи полторы.
— Вы что? Даже не удосужились пересчитать их?
— Зачем? Они же мрут с голодухи.
— Мать вашу… — Выругался я. — Возраст детей?
— От пяти до двенадцати. — Ответил второй мужчина.
— Тогда делаем так. Вы сейчас собираете всех детей и матерей, выстраиваете их в колонну, и мы пропускаем их сюда. Здесь наши врачи и повара немедленно займутся ими. А с вами мы продолжим беседу после того, как дети будут здесь.
— Берёте заложников? — Невесело усмехнулся третий.
— Нет. — Резко ответил я. — Нам ведь тоже надо думать о безопасности. Кто вы и откуда? Какую угрозу несёте? Почему я должен вам верить? А дети, они не виноваты. Их надо накормить. Они будут у всех на виду. Вот здесь! — Я махнул рукой в сторону башни. — Поставим палатки, пока будем лясы точить с вами. Заметьте, я сказал детей с матерями. Отцы остаются пока что за чертой.
Оба мужика и две женщины бросились к толпе. Там началось движение. Николай Никанорович махнул рукой Матвею и тот исчез. Они явно догадывались о направлении переговоров и даже предугадали моё поведение. Плохо, я стал прогнозируемый.
— Хорошо. Согласился Прокоп. — Нам ничего не остаётся, как верить Вам.
— Нам, между прочим, тоже. — Буркнул я. — Вы проходите сюда, присаживайтесь. Рассказывайте подробнее.
Тут же появились столик и несколько стульев. Прокоп удивился. Это было видно не только по его лицу, но и по возгласу, вырвавшемуся случайно.
— Не пугайтесь. — Сказал я, усаживаясь за столик. — Даму возьмите с собой.
Мужик подошёл к черте и упёрся в неё.
— Лина, помоги.
Девушка вышла за черту, взяла за руку женщину с мужчиной и вернулась назад.
— Присаживайтесь. — Предложил я. — Угощать не стану, ведь люди там (я кивнул за черту) голодные. Им будет неприятно видеть это. Согласны?
— Разумеется. — Ответила женщина охрипшим от волнения голосом.
— И так. Кто-нибудь из вас помнит, как вы тут оказались? В каком месте?
— Лично я ничего не помню. — Сказал Прокоп. — Открыл глаза, лежу под камнем. Точнее, около. Очень холодно. Сам голый, как младенец.
— Не пытались представить себе одежду?