— У меня тоже не получается. — Подтвердил мужик. — Купцы тащили крытую телегу. Что в ней, никто не знает. А я грешным делом подумал, что там наш маг. Но доказательств нет. Поэтому и говорю, что там. — Он мотнул головой.
— Ладно. Тогда извини. Помочь ничем не могу. Лина?! — Позвал я.
— Господин! — Рухнул на колени мужик. — Не губи! Не давал я клятв никому. И маги никому не давали. Их просто заперли… Это правда!.. Завалили камнями… Они же ничего не могут, кроме бутафории… Ну не знали мы, что нужен главный!.. И купцы не знали… Вот Пантелеймон и приказал завалить их камнями. И никто не знает, живы они или нет. Не губи, хозяин!
— Я тебе не хозяин. Ладно. Попробую помочь. Кумагаи-сан, развяжи беднягу и позови мне начальника охраны. Нашей, конечно.
Через несколько минут мы с Линой тихонько вернулись под навес. Теперь надо было ждать. Ждать, и тянуть время, о чём тут же было передано Сяомин. Торговля продолжалась. Горячая, бессмысленная, никому, по большому счёту, ненужная. Фальшивым купцам, может быть, и нужна была, а нам так совсем без надобности. В спор включились все. Шум стоял такой, за версту слышно. До тех пор, пока не появился Николай Никанорович. Он подошёл ко мне и шепнул заветную фразу: "Всё. Дело сделано".
Тогда я поднялся из-за стола и рявкнул:
— Ша!
Воцарилась абсолютная тишина. Хотя абсолютной тишины не бывает. Слышно было как слабенький ветерок шуршит сухой травой в степи. Как фыркают лошади, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, позвякивая металлическими частями збруи.
— Я долго слушал весь этот ваш бред. — Сказал я нормальным голосом. — Но вот с рабовладельцами дела иметь не желаю. Поэтому предлагаю на сегодня закончить пустой торг, а завтра, как у нас говорится, утро вечера мудренее.
— А ты кто такой? — прервал меня купец Пантелеймон.
— Я?! Тебе, самозванец, и в страшном сне не снилось, с кем ты сейчас разговариваешь. Поумерь пыл, лжекупец. Лучше подумай о своей судьбе.
— Ты смеешь мне угрожать? — Вытаращился тот на меня.
— Я не угрожаю, я предлагаю. Мои угрозы обычно заканчиваются уничтожением тех, кто не пожелал меня выслушать.
— Не слишком ли смело?
— Да уж смелее не бывает. Взгляни туда! — Я махнул рукой за его спину.
Там стоял отряд в полторы тысячи сабель. За ним слышался какой-то звук. А через мгновение ряды расступились и к навесу подскакало ещё полсотни всадников. Из середины строя выдвинулись несколько конников, державших на руках человека.
— Мужики, носилок что ли нет? — Возмутился я.
— Некогда было. — Заступился за солдат начштаба.
Появилась Генриетта в сопровождении Гаврилова и Потрошкова.
— Кладите сюда. — Приказала она, указывая на носилки в руках Гаврилова.
Купцы стояли с разинутыми ртами. Ещё бы. На их глазах происходило нечто невероятное!.. Невозможное. Доставленного уложили на носилки, затем сняли покрывало, укутывавшее тело. Тихое "Ах" пронеслось по рядам. Купец Пантелеймон рванулся вперёд, но ловко брошенный аркан остудил его пыл.
— Стоять, купец!.. — Сказал я. — Не дёргайся. Хуже будет. Тот захрипел, видимо, петля слишком затянулась. — Мужики, аккуратнее. Эта сволочь мне нужна живой.
Купца оттащили. Меня подвели к носилкам, над которыми кудахтала Генриетта.
— Сволочи! Они же её до истощения довели! — Бормотала она.
— Кого, её? Не понял я.
— Правительницу.
— Кого?! — Не поверил я своим ушам.
— Такую, как и я. — Тихо подсказала мне Сяомин.
— Чем поили, сволочи? — Обратился я к купцам.
— У Пантелеймона склянка. — Ответил один из купцов.
Приказать обыскать я не успел. Через минуту появился Матвей с мешочком, из которого извлекли ингредиенты зелья, а заодно и книжку с ключом.
— Понятно. — Сказала Генриетта, разглядывая траву. — Сейчас ничего сделать нельзя. Надо постепенно выводить эту гадость.
— Сколько дней её поили этим дерьмом? — Спросил я у ошеломлённых купцов.
— месяца четыре, не меньше. — Ответил всё тот же купец.
— Тогда я ей ничем помочь не смогу. — Всхлипнула Генриетта.
— Штейнбергера сюда! Срочно! — Приказал я.
— Я здесь. Отозвался Моисей Абрамович.
— Что скажете?
— Скажу, что лучше правителя чем вы я ещё не встречал. Примите мою клятву.
И он произнёс клятву вечной преданности. Меня типануло так, что аж в глазах потемнело.
— Дьявол! Предупреждать же надо. — Возмутился я, массируя виски.
Моисей Абрамович не ответил, лишь наклонился над распростёртым телом.
— Вряд ли здесь чем можно помочь. — Констатировал он. Разве что магией?.. Но и то не уверен.