Когда бой стих, и противник отступил в степь, принялись за раненых и убитых. На удивление, среди моей охраны, взятой Матвеем из дому, никто не погиб. Раненые были, но легко. Ушибы, царапины, не более того. А вот охрана принцессы была хорошо потрёпана. Человек тридцать погибшими, и чуть больше раненых. Правда, тяжело лишь пять человек. Остальные отделались лёгкими ранениями. Пришлось задержаться. Пока копали могилу, пока хоронили, заодно лошади отдохнули. Но потом пришлось нагонять. Мы сильно отстали от графика. Кареты буквально летели. Как позже признался Кичиро Кумагаи, за эти два часа мы проскакали втрое больше, чем за весь вчерашний день.
— А сколько-то их было, нападающих? — Спросил я, у едущего справа подле дверцы, Матвея.
— Спереди человек сто. — Ответил Мурзиков. — Позади втрое больше.
— Неужели они думали, что такой малой силой можно одолеть охрану в более чем восемь сотен?
— Я не знаю, что они думали, но зато знаю, что Барумбею сегодня сверну шею.
— Матвей, ты лучше мне скажи, почему никто не видел пыли позади? — Спросил Кичиро Кумагаи с козел.
— В том-то и дело. Почти три сотни догоняли, а пыли никто не видел. И арьергарда не было. Скорее всего никто назад не смотрел. Этот гад всё же не послушал меня.
Наш разговор слышали в карете. Сяомин с Изольдой промолчали, а принцесса едва слышно произнесла:
— Казню, сволочь, на первой же стоянке.
В город, расположенный почти между столицей и портом, мы прибыли глубокой ночью. Размещались при свете факелов. Раненых отправили в госпиталь. Своих Матвей никого не отпустил. Да и смысла не было. Царапины нуждающимся залечила Изольда. И то лишь те, которые надо было зашивать. Прочие помазали зелёнкой с йодом, на том и остановились.
Ночь прошла спокойно. Рано утром подхватились, и ещё семи не было, как устремились в дорогу. Утреннюю летучку устроили на первом привале. Тут уж принцесса разошлась не на шутку. Не очень-то выбирая выражения, разнесла своего охранника в пух и прах. Сорвала с него знаки различия, и отправила в штрафной отряд. Это отделение занималось устройством лагеря, копанием отхожих ям, подготовкой лошадей, провизией и так далее. В общем, самой грязной и трудной работой. Новым начальником временно был поставлен Матвей.
— Ну, граф, — сказал я, — не подведи.
— Постараюсь — Хмуро ответил Матвей.
Второй привал устроили неожиданно раньше запланированного срока. Я заподозрил, что Матвей сделал это преднамеренно. Те, кто догонял сзади, наверняка знали график движения отряда. Теперь он был сломан. Отдыхали мы чуть больше чем положено. Лошадей сменили. И тронулись в путь не так рьяно, как делали прежде. Вокруг нашей кареты скакал отряд из тридцати сабель. Не считая учеников японца на запятках, крыше, козлах и в самой карете. Матвей находился где-то в середине колоны. Наш экипаж по приказу Кичиро Кумагаи двигался в хвосте. Это меня сильно удивило. Но возражать я не стал. И опять японец оказался прав. На этот раз нападение было встречным, то есть в голову колонны. И было оно куда мощнее прежнего. Может потому, что нападавшие на этот раз не стали делить свои силы на две неравные части, а ударили единым, мощным кулаком. Не знаю.
Отряд, примерно из четырёх сотен сабель, появился как из-под земли справа по ходу. Потом выяснили, что там был овраг, замаскированный сверху дёрном, кустами и пожухлой травой. Поэтому разведка не обратила внимания на обычный степной пейзаж. Так что определение "как из-под земли" не было лишено смысла. До трассы было около километра. Всадники неслись, разгоняясь для удара. Я думал, что Матвей устроит встречный кулак, но ошибся. Граф лишь приказал расширить пространство для манёвра и, отдохнувшие лошади, легко, не напрягаясь, разнесли своих седоков по указанным местам. Дальше начался бой. Насколько он был жестоким, не знаю. Но охрану с кареты Матвей не снял. Как чувствовал.
Когда нападавшие принялись пятиться, сзади на обоз напал ещё один отряд. Численностью никак не меньше первого. И тут зазвенело железо практически подле нашей кареты. До этого, надо сказать, никакого звона до моих ушей не доносилось.
Дверцы с обеих сторон одновременно распахнулись. Наши защитники вывалились наружу, не забыв закрыть за собой, отделяя сидящих внутри от внешнего шума. Тихо ойкнула Милисента.
— Не смотри. — Посоветовала Сяомин, задвигая засов на двери, а заодно и занавески на окнах. — Ночью будет сниться.
Что они видели там, я не знаю. Воображение рисовало такие жуткие картинки, что даже не видя происходящего, становилось очень неуютно.