— Михаил.
— Во, блин! А у тебя какая профессия была?
— Не знаю. Пока не проявилась. Но что-то мне подсказывает, что я зоотехник.
— Почему так решил?
— Потому что знал, как убить тигра голыми руками.
— Так это ты его убил?! Я думал скорняк…
— Нет. Убил я, а скорняк ошкурил.
— Понятно. Пошли. Матвей, иди впереди. Или кто должен быть первым?
Вообще-то подчинённый, я на подхвате.
— Ну, так распоряжайся. Откуда я знаю, какие у вас там правила.
— Идём в том порядке, как ты определил. — Ответил Матвей и начал спуск.
Но так, как определил я, не получилось. Михаил опередил меня, заняв место за спиной Матвея. И хоть я не приказывал Лине идти с нами, девушка не послушалась. Последней шла Генриетта.
В зале стоял гул и тяжёлый, спёртый воздух. Матвей остановился, не доходя донизу ступеней десять. Проход был забит.
— А народу! — Воскликнула Лина.
— Здесь что, дверей нет? — Спросил я.
— Двери-то есть, но в сторону гор. — Ответил за Лину Михаил.
— Выходит, что дверей на нашу территорию здесь не предусмотрено? — Уточнил я.
— Так же, как и везде.
— Хм!.. Я вроде предполагал подобную ситуацию. Интересно, что пошло наперекосяк?
— Тихо!!! — Рявкнул Матвей.
— Дьявол! Я здесь задохнусь. — Мой голос в образовавшейся тишине прозвучал так громко, что мне самому стыдно стало.
— Народ, кто понимает по-русски? подняли руки.
— Матвей! — Окликнул я охранника. — Они все знают русский. Я так запрограммировал.
— Я же не знал. — Ответил Матвей. — Понятно! Опустили руки. Теперь так. Сейчас мы всех эвакуируем туда, где есть еда, вода и прочее…
— А девочки? — Раздалось из толпы.
— Кому это там не терпится? — Опередил я Матвея.
— Пошутил я, пошутил. Стою здесь уже часов пять. С ног бы свалился давно, да народ не даёт упасть.
— Тихо. Мужики, извините, мы не знали, что здесь твориться. Поэтому так. Сейчас те, кто ближе к лестнице начнут подниматься наверх. — Тут я спохватился и, понизив голос, спросил: — Кстати, а Павлина осталась наверху?
— Нет, конечно. Раздалось за спиной Генриетты.
— Павлина, поведёшь их к порталу. Глянешь, если Дженни пришла, то пусть она на той стороне принимает, а ты отсюда руководить будешь. Кому плохо, по мере освобождения пространства, садитесь на пол. Врач подойдёт к каждому и осмотрит.
— Только осмотрит?
— А тебе этого мало?
В зале раздался дружный хохот.
— Так вот, никаких вольностей. Руки не протягивать, получить можно, и будет очень больно. С водой проблем не было?
— Какая вода! Та, что была в сухпайке, давно закончилась, а больше взять негде было.
— А в туалете?
— Нет там воды.
— Странно… — Так, чтобы слышали меня только близко стоящие, сказал я. — Этого быть не должно.
— А ты уверен, что изменения коснулись всех башен? Ты же их делал при слиянии с Сяомин, а при получении полномочий от сопляка, ты ничего не делал. — Так же тихо сказала Лина.
— Не знаю, не знаю. Сейчас отпустим бедняг, и посмотрим, что тут изменилось.
Эвакуация шла не меньше получаса. Выяснилось, что на самом деле русский знают очень немногие. За это время пришли ещё несколько человек из команды Матвея, которых тут же отправили помогать устраивать новичков. По подсчётам Лины новорождённых было 157 человек. Осматривая ослабших, Генриетта выяснила, что среди этой толпы оказались люди не совсем с чистой совестью. Попавшие сюда первыми, они вымогали у вновь прибывших воду и еду. А в некоторых случаях дело заканчивалось потасовкой. Я приказал Матвею выяснить подробности и обязательно наказать виновных принудительными работами. Что-то наподобие наряда вне очереди. И ни в коем случае не оставлять их вблизи цитадели. Матвей пожал плечами, но ничего не ответил.
Раздав на пряники всем, я отправился наружу. Покидать крыльцо не стал, а попросил Матвея, вышедшего следом, пройтись и посмотреть, где черта? Тот, не говоря ни слова, спустился по ступеням и отправился по траве к пескам. Не доходя буквально пары метров, точно там, где кончается травяной покров, он упёрся в черту. Повернул направо в сторону гор и, как будто держась за стену, прошёл вдоль невидимой преграды.
— Интересно. — Сказал я. Давай-ка пройдём и мы.
У черты Лина остановилась, не желая пересекать её, а я шагнул к пескам. Любопытно было видеть, а мне ощупывать землю, где чётко отслеживалась черта земли и песка. Как берег реки. До сих пор пустыню я представлял несколько иначе.