— Ладушки. — Сказал я, опираясь на перила. — Кто тут главный организатор, подойди сюда.
— Не могу, слишком тесно. Послышался прежний голос, ведший со мной беседу издалека.
Плохо. Очень плохо. Тогда придумай, дружище, как мне пройти к входным дверям?
— Зачем? Они заперты.
— Затем, чтобы открыть их и впустить свежий воздух. А потом объяснить, что и как надо делать дальше.
— Да, задачка.
После чего раздалось несколько команд. Толпа едва заметно зашевелилась, создавая видимость прохода.
— Только очень быстро. — Снова заговорил невидимка. — Начинаем расступаться от лестницы, сразу после прохода смыкаемся. Иначе кто-то задохнётся.
— Девчонки, вы пока остаётесь здесь. Матвей, бери меня за руку и быстрым шагом вперёд.
Мы спрыгнули с последней ступеньки и галопом, если так можно выразиться, помчались сквозь толпу, врезаясь в неё словно нож в замороженное масло.
— Э! — Вскричал невидимка. — Мы так не договаривались.
— А как договаривались? — Спросил я, пытаясь отдышаться и хватаясь за ручку двери.
Свежий, прохладный воздух потёк в помещение.
— Значит так, — крикнул я, перекрывая нарастающий гул. — Можете выйти, чтоб не было такой давки. Особенно ты, говорун.
И мы покинули помещение первыми. За нами буквально повалила толпа, чуть не сбив с ног. Мы посторонились, пропуская одуревших от духоты людей, прижавшись к стене у крыльца.
— Ну, вот и я. — Сказал мужичок, подходя к нам и протягивая руку. — Николай. Николай Никанорович Кожемякин, полковник, бывший, морской десант.
— Матвей Иванович Мурзиков, охранник. — Представился Матвей.
— Во, блин! А я и не знал, что у тебя такая весёлая фамилия. — Заулыбался я.
— А это наш граф. — Представил меня охранник. — Что это означает, поймёшь чуть позже. Сейчас займёмся переброской людей. Их накормить ведь надо, напоить, жильём обеспечить.
— У вас и это есть?! — Удивился Николай Никанорович.
— Есть. И много чего другого есть. — Хмуро ответил Матвей.
Подошли девчонки.
— Больные, раненые, придавленные есть? — Спросила Генриетта.
— Да вроде нет. — Неуверенно ответил бывший полковник.
— И на том спасибо. — Облегчённо вздохнула врач.
— Где Дженни? — Спросил я.
— Я здесь. — Откликнулась девушка, подходя.
— Дженни, дорогая, мне очень жаль тебя гонять по лестницам, но видишь, что твориться?
— Вижу. — Вздохнула девушка. — Ядвига там с ног сбилась.
— А Виктор, что людей не дал?
— Дал, сам занимается, но их ведь не так уж и много.
— Матвей, — обернулся я к охраннику. — Придётся тебе вернуться. Там эти азиаты могут чёрт знает что устроить. Надо срочно организовать патруль, или что-то наподобие дружинников.
— Мы готовы помочь. — Вмешался полковник. — Только поесть бы для начала…
— Сейчас всё вам будет. — Успокоил я Кожемякина. — Погодите чуток. Так, Дженни… Нет… Где ваша горилла?
— Здесь я! — Раздалось у меня над ухом.
— Тихо ты, труба Иерихонская. Сейчас дуй наверх, сообщи Виктору, чтоб подошёл к порталу. А сам быстро назад.
— Есть! — По-военному ответил Гаврила.
— Полковник, — обратился я к Кожемякину. — Прикажи своим орлам, чтоб не отходили далеко от башни.
— А что там происходит? — Поинтересовался тот, не обратив внимания на мою просьбу.
— Лина, в чём дело? — Спросил я.
— Стоят, черту щупают. — Ответила девушка.
— А! Ну, пусть щупают. Не жалко. Полковник! Отвлекись от созерцания обмацывания нашей преграды.
— Что там? — Спросил Николай Никанорович, указывая на людей, лапающих воздух.
— Там ограничительная черта, за которую никто не может выйти.
— Получается, мы в клетке?
— Почти. — Согласился я. — Только в очень большой клетке. И у клетки этой есть очень серьёзный изъян.
— Какой?
— Это преграда для людей, но не для диких зверей и птиц.
— То есть?
— А то и есть. Если сейчас из леса выскочит тигр или дикие кабаны, то, извините, кирдык придёт вашим людям. Об этом я и попросил Вас несколько минут назад. Прикажите немедленно отойти от барьера и держаться стен башни.
— Готово! — Сказал запыхавшийся Гаврила.
— Дженни?!
— Не кричи, я здесь. — Отозвалась девушка.
— Начинайте эвакуацию. Матвей, посвяти полковника в детали, пусть помогает. По окончании процесса, прошу всех ко мне на обед. Полковник, это касается и Вас.
— Благодарю. — Немного удивлённо ответил Николай Никанорович.