— Всё равно получается метрополия. — Едва слышно вздохнула Павлина. Я пропустил мимо ушей очередную подколку.
— Мысль, конечно, интересная, но утопическая изначально. — Задумчиво произнёс Кожемякин. — А Вы уверены в тех, кто здесь уже есть?
— Нет, разумеется. — Ответил я. — Но для того и существует тайная полиция, тайная канцелярия, чтобы этим заниматься и отслеживать не благонадёжных.
— КПЗ, Сизо, тюрьмы, лагеря, каторга… — Не удержалась от очередного комментария Павлина.
— Увы. Не расстреливать же?! Я в этом отношении не кровожадный. Хотя!..
— Мы это уже проходили. — Вздохнул Матвей.
— У вас есть другие предложения?
— Нет, конечно. — Тяжело вздохнул Полковник.
— То-то! Ничего нового мы не придумаем, а учесть ошибки наших предшественников можно, и даже нужно.
— Тут такой мозговой центр понадобится… Учёные, юристы…
— Чёрт! И здесь эти твари появятся. — Поморщился Матвей.
— Чем они тебе насолили так, что ты их терпеть не можешь? — Поинтересовался Кожемякин.
— Да!.. Так!.. — Отмахнулся Матвей.
— Дело не в юристах, — продолжал вещать я, — а в том, чем и как они занимались там и будут здесь. Наша задача сделать так, чтоб они служили закону, а не оправдывали подонков. Это очень тонкая грань, но и её прорабатывать придётся.
— Выходит, мы создаём новое государство? — Поинтересовалась Сяомин.
— В принципе, да. И я хочу, чтобы в этом государстве закон, заложенный предками, то есть нами, работал — не человек для государства, а государство для человека. И чтоб закон был один для всех, а не для богатеньких. Это главный принцип. Люди должны жить, работать, отдыхать, развиваться, учиться и так далее. Когда я говорю работать, это не значит вкалывать, как сейчас. Когда нет возможности голову поднять, с ребёнком поиграть, отдохнуть с семьёй, уделить внимание жене. В современном мире даже любят на ходу. Трахаются и все дела. А где ухаживание, где проявление истинных чувств? Где познание друг друга? Где притирка? У нас разрушили семью, разрушили самое главное и продолжают разрушать. А результат? Результат уничтожение государства.
— Что правда, то правда. — Опять тяжело вздохнув, согласился полковник.
— Правильно, Николай Никанорович, армия — это не игрушка, которой можно бросаться во все стороны, ломать и собирать заново. Армия обязана воевать, а не маршировать на парадах отдельными привилегированными батальонами или ротами. Армия не для витрины. Воин должен понимать, что в любой момент от него может потребоваться полная самоотдача вплоть до самого дорогого — жизни. Разведку вместе с разведчиками и агентурой надо беречь, как зеницу ока. Войска должны быть элитными, то есть воин не должен нуждаться ни в чём. Он не должен ходить и умолять предоставить ему жильё, стоять в очереди за хлебом, колбасой и так далее.
— А за пивом? — Едва слышно поинтересовалась Павлина.
— За пивом можно и постоять. — Улыбнулся я и продолжил: — Оплата должна соответствовать, и, разумеется, компенсации за увечия или, не дай бог, тотальный исход, должны перекрывать все потери по максимуму. Чтобы мать или престарелый отец, дети или жена не страдали от потери кормильца. Надо уважать воина, ценить его.
— А не возникнет ли при этом беспредел? Культ личности воина? Перекос ведь?.. — Спросила Сяомин.
— В этом и состоит наша задача — пройти по лезвию бритвы. Нам нельзя ошибаться.
— Не ошибается тот, кто ничего не делает. — Напомнил Кожемякин.
— Так-то оно так… — Вздохнул я. — Но за нашими ошибками стоит людская жизнь.
— Что правда, то правда. — Согласился со мной бывший десантник.
— Ладушки, ребятушки. — Решил закругляться я. — Сегодня мы сделали большое дело. Всем отдыхать в обязательном порядке. Завтра в восемь жду на завтрак, и с предложениями о проведении следующего дня с пользой для всех. Согласны?
— Принято. — Ответил Кожемякин. — А карту можно с собой взять? Поработать бы не мешало…
— Бери, разумеется, а для чего мы корячились, рисовали её?
— Спасибо. — Поблагодарил полковник, поднимаясь.
Когда все вышли, я обернулся к Сяомин.
— Ну что, вот у нас и время появилось для занятий личными делами.
— Увы, не получится сегодня.
— Это ещё почему?
— Ты глупый? Тебе всё объяснять надо?
— М-м-м!.. Но!.. Это же цифра?!
— Цифра или нет, но всё сохраняется.
— Блин. Что же делать?..
— Я отпускаю тебя к Лине. Через два часа ты должен быть дома.
— А сколько сейчас?
— Половина девятого. Время пошло.