Последние мгновения доктор Фелл рассеянно прислушивался к дверному звонку, и теперь, когда звонок повторился, он кивнул, вскинул голову и взревел:
– Впустите их, Вида!
Вверх по лестнице затопали шаги. Дверь кабинета открылась, и вошли двое крупных мужчин, между которыми шагал арестованный. Морган услышал слова доктора Фелла:
– А, добрый день, Дженнингс, здравствуйте, Хампер. Инспектор Дженнингс, это мистер Морган, один из наших свидетелей. Мистер Морган, сержант Хампер. Ну а арестованного, я полагаю, вы знаете…
Морган не сводил глаз с последнего, который произнес почти дружелюбно:
– Как поживаете, доктор? Я… э… я вижу, вы всматриваетесь в мое лицо. Нет, сейчас все без обмана и без осточертевшего грима. Слишком опасно и сложно… Добрый день, мистер Морган. Вижу, вы удивлены тому, как изменился мой голос. Какое облегчение избавиться от этой трескучей манеры, впрочем, я так привык к ней, что она сделалась почти естественной. Вздор, вздор, вздор! – проскрежетал фальшивый лорд Стертон, внезапно заговорив как прежде и весело хмыкая.
Морган вздрогнул, услышав этот отголосок его прежних речей. Фальшивый лорд Стертон сейчас находился в залитой солнцем комнате, тогда как Морган помнил его исключительно в полумраке затененной каюты, словно какого-нибудь книжного мага, с головой закутанного в плед, с тенью от широкополой шляпы на лице. Теперь же перед ним предстал бледный мужчина с вытянутым лицом, острыми чертами и довольно неприятной ухмылкой. Клетчатый плед был обмотан вокруг его цыплячьей шеи, одет он был по-прежнему весьма странно. Зато на нем был обычный котелок, сдвинутый на затылок, и он курил сигару. И несмотря на то, что ничего гротескного не осталось, Моргану он понравился еще меньше, чем прежде. У него буквально были глаза гремучей змеи. Он смерил взглядом доктора Фелла, оглядел всю комнату по кругу, до окна, что-то прикинул в уме и снова принял дружелюбный вид.
– Проходите! – предложил доктор Фелл. – Присаживайтесь. Устраивайтесь поудобнее. Я очень хотел познакомиться с вами, и если готовы поговорить…
– Арестованный весьма словоохотлив, сэр, – вставил инспектор Дженнингс, медленно растянув рот в усмешке. – В поезде он развлекал нас с сержантом Хампером всю дорогу. У меня записная книжка полна его признаний…
– Почему бы нет? – произнес их пленник, левой рукой вынимая сигару изо рта. – Вздор, вздор, вздор! Ха-ха!
– …но все равно, сэр, – продолжал Дженнингс, – мне кажется, не стоит снимать с него наручники. Он утверждает, что его зовут Немо. Присаживайтесь, Немо, если доктор предлагает. Я сяду рядом с вами.
Доктор Фелл дошаркал до буфета и налил Немо бренди. Немо уселся.
– Суть в чем… – пояснил Немо своим естественным голосом, который не был у него таким пронзительным и неровным, как в роли лорда Стертона, но все равно у Моргана он вызывал воспоминания о сцене, разыгравшейся в затемненной и душной каюте. – Суть в чем. Вы считаете, что повесите меня? Ничего подобного. Вздор! – Его змеиная шея повернулась, смеющиеся глаза уставились на Моргана. – Ха-ха, нет и нет! Для начала меня придется экстрадировать. Меня ждут в Штатах. А за это время… Я выпутывался и не из таких переделок.
Доктор Фелл поставил стакан рядом с собой, уселся напротив и погрузился в размышления. Мистер Немо между тем крутил головой и морщился:
– Почему я признаюсь во всем? Потому что я фаталист. Фаталист! А вы бы на моем месте не были? Лучший мой план – конфетка, а не план, и так просто; ха, а насколько просто? На самом деле не нужно даже быть мастером маскировки. Я же сказал, никакого обмана. Я настоящий двойник лорда Стертона. Я настолько на него похож, что мог бы встать перед ним, и он побрил бы меня, уверенный, что видит свое отражение. Шутка. Но я теряюсь, когда против меня играют краплеными картами. Затруднение? Да ни разу в жизни у меня еще не было таких провалов, когда эта проклятая молодежь… – Немо снова огляделся по сторонам и посмотрел на Моргана, который был весьма рад, что в данный момент у того нет бритвы, – когда эта проклятая молодежь спутала все планы…